Книга Алинкин цветочек, страница 103 – Юлия Серьга

Он не договорил, но я поняла. Если узнают — одни обрадуются, другие, возможно, нет. И губернаторские гонцы, ищущие ведьм, тоже не дремлют.

— Пока я не готова объявлять о себе губернатору, — сказала я. — Нужно всё обдумать. Оценить, что можно восстановить, с чего начать. И главное — понять, кто нам друг, а кто враг.

— Мудро, — кивнул Елисей. — Молодая хозяйка, а рассуждаете здраво.

Расскажите мне всё об имении. Каждую мелочь. Я должна знать, что делать дальше.

И старики начали рассказывать. О том, как Семён Григорьевич сам чертил план усадьбы, как барыня-матушка сажала розы в оранжерее, как маленькая Ольга любила кормить карпов в пруду. О рыбных поставках, о купцах, которые раньше наведывались каждые выходные, о мельнице, что стояла на ручье (теперь, увы, сломанной), о пасеке, которую Елисей худо-бедно поддерживал в одиночку.

Я слушала, запоминала. Домна что-то зарисовывала на клочке бумаги — план угодий, как она поняла. Кот Васька, теперь уже Василий Петрович, сидел у меня на коленях и благосклонно позволял себя гладить, изредка поглядывая на собравшихся с видом полноправного члена семьи.

За окном начало смеркаться. Прасковья зажгла свечи, Елисей подбросил дров в камин. Я смотрела на портрет маленькой Ольги на стене и думала, какое это счастье, что она похожа на меня.

Утро началось с того, что я проснулась с мыслью, что нельзя сидеть сложа руки. Появление хозяйки усадьбы не утаить, и скоро в любом случае кто-то донесет и соседям и губернатору.

Земля есть, рыба есть, крестьяне есть — надо действовать. Иначе снова светит лавка в охотничьем домике.

Я задумалась. Что я вообще умею? В прошлой жизни — ничего полезного для девятнадцатого века, одна теория приготовления блюд с учетом использования современной техники. Но здесь, в этом мире, я научилась коптить рыбу в старой печи полуразвалившегося сарая. Копченая рыба стоит вдвое дороже свежей. А если наладить дело с умом...

За завтраком я доела кашу, отодвинула тарелку и спросила:

— Так, а что про озёра вы говорите? Расскажите подробнее.

Прасковья подняла голову от самовара.

— Озёра, барышня, — начала она, — два больших и малое. В больших взрослая рыба. А в малом, — молодняк. Гришка, сын покойного нашего рыбовода, за порядком смотрит. Без него бы совсем оскудели.

— А соль у нас есть? — спросила я.

— Соль? — Прасковья удивилась. — Солью еще ваш батюшка запасся. В погребе бочки стоят, на несколько жизней хватит.

Я повернулась к Домне, которая сидела рядом, задумчиво помешивая чай.

— Домна, — сказала я. — Вы же знаете толк в травах. Сможете сделать хороший рассол для рыбы? С душистыми добавками? Чтобы копченая, соленая рыба получилась знатной?

Домна улыбнулась.

— Смогу, Ольга. У меня таких трав, целый лес. Уже можно собирать!

— Тогда пошлите, — я встала. — Покажете мне наши озёра.

Прасковья засуетилась, засобиралась, а Елисей уже надел картуз.

Мы вышли. Утро было свежим, солнце поднималось над лесом, заливая сад золотым светом. Дорога к озерам вела через луг, мимо старых раскидистых ив. Елисей шел впереди, потом я, Домна и Прасковья замыкали шествие.

На берегу первого озера сидели мужики с удочками. Увидев нас, засуетились, зашептались, но никто не встал. На траве лежала рыба — караси, плотва, несколько подлещиков.