Книга Алинкин цветочек, страница 100 – Юлия Серьга

— Он спрятал вас, — добавила Прасковья, глядя на меня. — Отдал надёжным людям, которые должны были уберечь. А сам... сам с барыней поехали на встречу с губернатором просить защиту и не доехали, больше их никто не видел.

— И вы жили всё это время, не зная, кто вы, — закончил Елисей. — А мы... мы только надеялись, что когда-нибудь вы вернетесь. И вот — вернулись.

Я сидела, смотрела на огонь в камине, и не могла вымолвить ни слова. Домна молчала рядом.

— Но это всё магия, — спохватилась вдруг Прасковья, закрывая рот ладошкой. — А магии, конечно, не существует. Мы просто... старые люди, говорим невесть что.

— Конечно, — кивнул Елисей. — Никакой магии нет. Мы это так, к слову.

Они оба смотрели на меня с надеждой и страхом. Я поняла: они боялись, что я не поверю. Или что я не Ольга и поверю — и тогда им придётся отвечать за разглашение тайны.

— Я... мне нужно подумать, — сказала я.

— Конечно, конечно, — закивала Прасковья. — Отдыхайте. Мы не торопим.

Она поднялась, поправила скатерть.

— А мы пока обедом займёмся. Сегодня у нас уха из стерляди. Вы любите уху, сударыня?

Я не знала. Я никогда не ела стерляди. Но кивнула.

Прасковья и Елисей вышли. Мы остались вдвоём с Домной.

— Акулька, — тихо сказала она. — Ты понимаешь, что это значит? Ты возможно не Акулина. Ты — Ольга Заплатина. Дворянка.

— Я не знаю, — ответила я. — Я ничего не помню. Ни мать, ни отца. Ни этого дома.

— Но кот тебя признал, — сказала Домна. — И лес расступился. И на портрете — ты.

Я замолчала.

Весь день мы бродили по усадьбе. Прасковья показала нам сад — заросший, но ещё хранящий следы былого великолепия. Елисей провёл в библиотеку — много книг, пыльные стеллажи, кожаные корешки, запах старых книг. Я провела пальцами по корешкам, я смогу читать.

— Что-то вспомнили? — тихо спросил Елисей.

— Нет, — я покачала головой. — Но... здесь хорошо.

К вечеру мы сидели в гостиной, пили чай с малиновым вареньем. За окном темнело, в камине потрескивали дрова. Домна задремала в кресле.

— Сударыня, — обратилась ко мне Прасковья. — Мы не станем вас неволить. Вы можете остаться здесь навсегда. Или уйти, когда пожелаете. Но знайте: этот дом всегда ждёт вас.

— Спасибо, — ответила я.

Я смотрела на портрет девушки на стене — на себя маленькую, с тёмными кудрями и серьёзными глазами. И думала о том, что, выбор остаться никем и жить на подать в Алакаевке или остаться здесь на всем готовом не стоит! Даже если я буду отвечать перед Богом за такой обман, я готова рискнуть и быть хоть Ольгой, Хоть Феней. Я устала бегать!

— Спокойной ночи, — сказала я, поднимаясь.

— Спокойной ночи, сударыня, — ответили старики в один голос.

Я поднялась наверх, легла в мягкую постель. За окном пел соловей, внизу тихо переговаривались Прасковья с Елисеем. Васька запрыгнул на кровать, свернулся клубком у ног.

— Ты знаешь, — прошептала я, гладя его. — Ты знаешь, кто я?

Кот замурлыкал громче.

Я закрыла глаза и уснула.

Я проснулась с первыми лучами солнца, чувствуя, как хорошо я выспалась, какая удобная у меня постель, и как быстро все меняется у меня в жизни. То на лавке приживалкой, то в барских хоромах…

За завтраком Прасковья и Елисей были непривычно молчаливы. Они переглядывались, и в их глазах читалось волнение. Домна тоже чувствовала напряжение, и сидела смотрела в одну точку.