Книга Мой ручной Дракон Бездны, страница 39 – Элайра Вэлморн

Он поднял свои большие ладони и осторожно, словно я была сделана из тончайшего льда, положил их мне на бедра. Жар его кожи прожег тонкую ткань моего халата.

— Твоя жизнь принадлежит мне, Цзиньси, — произнес он низко, глядя на меня снизу вверх. В его взгляде больше не было надменности, только темная, бездонная одержимость. — Я не позволю им забрать тебя. И я не позволю себе стать причиной твоей гибели.

Он наклонился вперед и прижался лбом к моим коленям. Жест, исполненный такого первобытного смирения, что у меня перехватило дыхание. Моя рука сама потянулась к его голове, пальцы зарылись в густые черные пряди, мягко поглаживая их. Лохао издал тихий, вибрирующий рокот, признавая мою ласку.

— Если для того, чтобы ты дышала, мне нужно носить эти гнилые тряпки и прятать свою ци от слепых червей, — глухо проговорил он, не поднимая головы, — я буду это делать. Я буду тенью. Я буду тихим. Но запомни одну вещь.

Он медленно выпрямился, не убирая рук с моих бедер. Его лицо оказалось на одном уровне с моим.

— Это маска, Цзиньси. Я надел ее только ради тебя. И если однажды кто-то из этих насекомых посмеет угрожать тебе по-настоящему... никакие правила, никакие мольбы и слезы меня не остановят. Я покажу им настоящую Бездну. И ты не отвернешься, когда я буду сжигать их мир.

Его слова не были угрозой. Это была непреложная истина. Контракт, подписанный кровью и тенями. Я согласилась прятать чудовище, а он согласился играть по моим правилам, пока это служит моей безопасности.

— Я поняла, — прошептала, чувствуя, как холодный трепет смешивается со странным, пугающим чувством безопасности.

Лохао удовлетворенно кивнул. Он поднялся с колен, одним плавным движением подхватил меня на руки и снова унес в центр своего растерзанного гнезда на топчане. На этот раз я не сопротивлялась. У меня не было сил спорить, а его тепло было единственным, что сейчас могло унять дрожь, пробирающую до костей.

— Спи, — приказал он, ложась рядом и накрывая нас обоих краем ветхого одеяла. — Стражи не вернутся. Я закрыл это место своими тенями. Никто нас не побеспокоит.

Я свернулась калачиком, уткнувшись носом в его плечо. Вдыхая запах озона и мускуса, я понимала, что только что заключила сделку с самым опасным существом в этом мире. Я приручила стихийное бедствие.

Но, засыпая под мерный стук его горячего сердца, я впервые в жизни не боялась завтрашнего дня.

POV: Шэнь Лохао

Слабость.

Это слово всегда вызывало во мне лишь глухое, вибрирующее отвращение. В Бездне, где даже тени пожирают друг друга, чтобы выжить, слабость была величайшим грехом перед первозданным хаосом. Те, кто не мог защитить свое ядро, становились пищей. Таков был Небесный Путь, и я, Шэнь Лохао, тысячелетиями шел по нему, оставляя за собой лишь прах разорванных божеств и демонов.

Но сейчас, глядя на спящую в моих руках человеческую самку, я впервые не чувствовал отвращения к чужой хрупкости.

Цзиньси спала в центре гнезда, которое я свил для нее из жалких, пропахших пылью лоскутов. Ее дыхание было тихим, почти неразличимым для обычного уха, но для меня оно звучало громче храмовых колоколов. Она инстинктивно прижималась к моей обнаженной груди, ища тепло, словно замерзший зверек, доверивший свою жизнь источнику огня.

Ее даньтянь был жалкой, испещренной трещинами скорлупой. Ее меридианы напоминали высохшие русла рек, не способные удержать даже каплю истинной ци. Любой практик этого мира, бросив на нее взгляд своим духовным оком, назвал бы ее мусором. Ошибкой природы, недостойной ступать по пути бессмертия.