Книга Хозяйка приюта упрямых чудес, страница 42 – Елена Амеличева

Потому что настоящая Агнесса в этот момент спала двумя этажами ниже.

Есть звуки, от которых кровь стынет в жилах мгновенно.

Не постепенно.

Не с запозданием.

Сразу.

И детский голос из-за стены, когда ты точно знаешь, что ребенок внизу в постели, как раз из таких.

— Это не она, - сразу сказал маркиз.

— Я знаю, - ответила я, хотя легче от этого не стало ни на каплю.

Фисташ слетел с балки и завис у меня над головой.

— Я за то, чтобы замуровать все сразу. Целиком. С домом.

— Поздно, - буркнул Лисфей. - Мы уже эмоционально въехали.

Голос из-за сундука повторился. Тихо. Жалобно.

— Лола... мне страшно...

Я стиснула зубы.

— Какая мерзкая тварь.

Маркиз шагнул ближе к щели.

— Не отвечайте.

— Я и не собиралась.

— Вы собирались.

— Я просто хотела назвать ее мерзкой тварью погромче.

— Это допускается.

Из щели потянуло холодом. Не обычным. Не ночным. Каким-то влажным, подземным, будто кто-то долго сидел в темноте и теперь выдыхал прямо нам в лица.

Хрунь неожиданно съежился и спрятал морду в хвост.

— Не нравится, - сообщил он.

— Как прекрасно, что хоть кто-то формулирует мои чувства кратко, - пробормотала я.

Соломея подняла сковородку повыше.

— Можно и приложить, если полезет.

— Скажите, - не выдержал ворон, - у вас все проблемы решаются либо сковородкой, либо поцелуями?

— Пока да, - сказала я. - И, как ни странно, местами успешно.

Маркиз коротко покосился на меня.

Опасно.

Тепло.

До невозможности невовремя.

Но в эту секунду за сундуком снова что-то зашуршало. Потом стукнуло. Потом голос изменился.

Сначала это была Агнесса.

Потом Тео.

Потом Ной.

А потом...

— Кларисса, - прозвучал мой собственный голос.

Я застыла.

Он был точный.

До дрожи похожий.

Только с этой неприятной тягучестью, будто мое отражение научилось говорить раньше, чем научилось быть живым.

— Какая гадость, - выдохнула я.

— Поддерживаю, - впервые совершенно серьезно сказал маркиз.

Голос за стеной тихо засмеялся.

Моим смехом.

И вот тут у меня действительно подогнулись колени.

Потому что одно дело - слушать поддельную девочку.

Совсем другое - услышать собственный голос, который звучит чужим.

Маркиз тут же положил руку мне на талию. Осторожно. Поддерживая. Без лишних слов.

— На меня смотрите, - сказал он тихо.

Я подняла глаза.

— Не на стену. На меня.

И, как ни странно, это помогло.

В самом деле помогло.

Потому что у него был настоящий взгляд. Настоящее лицо. Настоящее тепло ладони. И рядом с этим любая ложь сразу делалась чуть слабее.

— Лучше? - спросил он.

— Немного.

— Уже хорошо.

— Не зазнавайтесь.

— Даже не думал.

Вот как он это делает? Как умудряется быть одновременно несносным и... надежным? Это же против правил. Против природы. Против моего душевного равновесия, в конце концов.

Клаус, который добрался-таки до чердака, принюхался к щели и мерзко сморщил нос.

— Там не один.

— А кто? - быстро спросила я.

— Пустые голоса. Следоплеты. Может, остаток ищейки. Может, кто-то привязанный к старому ходу.

— Очень полезно. Совсем ничего не понятно, - буркнула Соломея.

— Мне тоже не все приятно знать, - огрызнулся домовой.

Маркиз выпрямился.

— Закрываем проход. Сейчас.

— А если они найдут другой? - спросила я.

— Значит, будем закрывать и другой.

— А если дом весь в таких ходах?