Книга Мой истинный олень, страница 53 – Эвелина Шегай

— Всё просто замечательно, — пробормотала Аяка, отмеряя артефактом расстояние на миллиметровой бумаге. Построение выкройки идеально подходило для того, чтобы выбросить из головы лишние мысли, поэтому она была предельно сконцентрирована, чтобы не пришлось ту переделывать.

— Замечательно, как же… Кому, кому, а мне можешь не заливать, — фыркнула она. — Рассказывай, почему ты последние дни такая нервная?

— Потому что ко мне пристают всякие мартышки, когда я занята важным делом.

— Опять начинаешь, коза?

— Вы так обзываетесь или просто обращаетесь друг к другу? — полюбопытствовал Комацу, так же, как и его руководитель, слоняющийся без дела.

— Косуля в простонародье именуется «дикой козой», почему меня должно оскорблять название собственного вида?

— То есть, если я вас назову «козой», вы тоже не оскорбитесь?

Все в мастерской как по команде прекратили заниматься своими делами и сошлись на нём взглядами. И от такой внезапной популярности в их скромном коллективе Комацу аж растерялся, испуганно пискнув:

— Что? Я опять сказал что-то не то?

— Просто, дружище, запомни одно негласное правило на всю свою оставшуюся жизнь, — Ёсико закинула ему на плечо руку: — Только звери могут звать других зверей зверьми. Усёк?

— Усёк.

— Госпожа Ито, проверьте изделие, пожалуйста, — попросил Шикаяма рядом.

Круто обернувшись на звук его голоса, Аяка выпустила из рук артефактную рулетку, которую он ловко поймал в полёте. Аккуратно положил ту на стол, ещё теснее и ближе подступив, и перевёл на неё внимательный взгляд.

— Шикаяма, не подкрадывайтесь так со спины!.. — выдохнула она, прижав руку к груди с неистово колотящимся о рёбра сердцем. И могла поклясться, что заметила искру радости в глазах этого паршивца.

— Простите, я не хотел вас напугать, — Шикаяма протянул ей законченный браллет с шёлковыми чашечками и паутинкой из нежнейшего кружева, тянущегося до середины живота.

Пристально изучив каждый шов и подкладку на наличие дефектов, Аяка передала изделие Ёсико и коротко прокомментировала:

— Можно накладывать руны.

— Это же заказ госпожи Иноэ?.. — пробубнила она сама себе под нос, подала знак двумя пальцами Комацу, чтобы тот следовал за ней, и спрыгнула со стола, слегка его пошатнув, из-за чего письменные принадлежности побежали по бумаге и попадали на пол.

Кинув на подругу, не обратившую внимания на созданный беспорядок, недовольный взгляд, Аяка присела на корточки и потянулась за карандашом. Но первым его сцапал подоспевший на помощь Шикаяма и участливо подал ей. Она подняла на него взгляд, собираясь поблагодарить, но и рта открыть не успела: он опёрся ладонью о пол и в мгновение сократил между ними расстояние, срывая с её губ голодный поцелуй. А потом также резко отстранился, встал и ушёл.

Какое-то время Аяка сидела под столом в полной растерянности, медленно подняла руку и дотронулась до собственных губ. И тогда на смену ошеломлённому смущению пришла злость. Какого чёрта этот сопляк себе позволяет? Что за внезапные атаки? То два дня великолепно изображает, что между ними ничего нет и та ночь ей приснилась, а то в самый неожиданный момент целует.

Она встала и первым делом нашла его взглядом, но Шикаяма уже как ни в чём не бывало беззаботно болтал с Синохарой, что-то показывая той на чертежах. Каков актёр — талантище пропадает в безвестности!..