Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 8 – Мира Аллен

— Не советую проверять, насколько я добрая до полудня.

Молчание.

Марья подняла холстину, перебрала травы, заглянула под корзину, потом осмотрела землю вокруг берёзы. Ни следа. Ни лап, ни пальцев, ни протянутых корешков, ни мелких отпечатков лесной пакости. Мелочь, которая только что таскала хлеб, сидела в кустах так тихо, что, кажется, даже дышала через раз.

— Если это ты, любитель угощений, — сказала она, раздвигая ветви орешника, — знай: крапивная настойка у меня такая, что чесаться будешь даже в следующей жизни.

Из куста жалобно пискнули. Очень убедительно и, похоже, невиновно.

Марья обошла поляну по кругу. Проверила мох, корни, низкие ветви, заросли папоротника. Венок был не иголка, чтобы закатиться в траву. Сухой василёк, полынь, рябиновая ветка — всё это должно было быть видно сразу.

И она увидела его на другом конце поляны, там, где светлые пятна солнца резко обрывались у старого грибного круга.

Марья замерла.

Круга она раньше здесь не помнила. Белые грибы стояли слишком ровно для обычной лесной прихоти. Внутри трава темнела почти до чёрного у корней, а тонкие корешки складывались в узор, от которого Марье захотелось отступить и сделать вид, что она пришла совсем не сюда.

В самом центре круга лежал её венок — аккуратно, бережно, будто его положили туда не украдкой, а по всем правилам.

— Нет. Вот туда мы точно не договаривались.

Грибной круг промолчал. Это его не оправдывало.

Марья стиснула зубы. Всё в ней знало: не трогай, не входи, не тяни руку. Старые круги не для того стоят, чтобы девки из Заречья забирали из них свои вещи и уходили с гордым видом. Но венок был её. Не украшение, не просто трава. Её узлы, её защита, её след. Через такую вещь можно было дотянуться до человека, если знать как. А кто-то, похоже, знал.

Перед глазами мелькнула Агафья у колодца. Мягкая улыбка. Пальцы на краю венка. Тихое: «Лес своё узнаёт».

Марья вытащила из-за пазухи щепотку соли и провела перед собой тонкую линию.

— Если это ловушка, — сказала она лесу, — то предупреждаю: я в ловушках веду себя плохо. Громко, вредно и с последствиями.

Лес молчал.

Она сделала шаг ближе. До круга оставалось совсем немного. Венок лежал спокойно, но полынь в нём казалась темнее, а рябиновая ветка — краснее обычного. Будто внутри неё теплился маленький уголь.

Марья протянула руку, но не переступила границу. Только наклонилась, стараясь подцепить венок пальцами. Её тень скользнула вперёд и коснулась края круга.

В тот же миг венок поднялся в воздух.

Марья отдёрнула руку. Полынь вспыхнула зелёным огнём, зверобой засиял, сухой василёк осыпал круг искрами. Узелковая нить сама собой расправилась, вытянулась тонкой светлой жилкой и закружилась над белыми грибами.

Лес вокруг глубоко, почти по-человечески вдохнул.

Марья стояла неподвижно, глядя на собственный оберег, который теперь светился чужой силой.

— Вот теперь разговор точно будет неприятный. Для кого-то — особенно.

Венок висел над грибным кругом, будто его держала невидимая рука. Узелки на нити начали развязываться сами: семь дорожных, три от чужого глаза, один от дурного шёпота. Полынь задымилась зелёным, зверобой вспыхнул, рябиновая веточка пустила по коре тонкую огненную жилку.

Лес ответил шёпотом. Трава, кусты и тонкие берёзовые ветви дрогнули разом, а из орешника высунулась маленькая бурая морда с огромными глазами. Существо смотрело на венок так восторженно, будто видело бесплатное представление на ярмарке, и исчезло только после Марьиного сердитого взгляда.