Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 12 – Мира Аллен

— Она может сказать, как разорвать связь.

— Прекрасно. Сходи и спроси.

— Нить не позволит нам разойтись.

Марья медленно посмотрела на светлую петлю вокруг своего запястья.

— Проверим.

Она сделала шаг назад. Нить вытянулась, засветилась ярче и натянулась. Не больно, но так уверенно, что Марья остановилась сама — не от боли, а от ощущения чужой воли, положенной ей на руку.

Вся злость, до этого горячая и удобная, провалилась куда-то глубже. До этого всё можно было объяснить дурной шуткой, лесным безобразием, чужой магией. Но сейчас связь не просто светилась. Она держала. Ограничивала. Решала, куда ей можно идти, а куда нет.

В его взгляде появилось внимание, уже не холодное и не властное. Он будто впервые увидел перед собой не нарушительницу лесного порядка, а человека, которого этот порядок схватил за руку без спроса.

— Если хочешь свободы, нам нужно идти к Яге.

Марья усмехнулась, хотя весёлого не было ничего.

— Слышишь, как красиво? Чтобы получить свободу, мне надо идти с тем, к кому меня привязали.

— Да.

— Утешать ты умеешь хуже Тихона.

— Кто такой Тихон?

— Домовой. Вредный, лохматый, тоже считает, что лучше меня знает, как мне жить. Вы бы нашли общий язык.

Велеслав явно не понял, оскорбление это или предложение. Марья решила не объяснять.

Сорока вдруг сорвалась с ветки. Марья заметила движение краем глаза и резко повернулась, но было поздно. Птица метнулась вверх, описала над поляной ликующий круг и рванула в сторону Заречья.

— Свадьба! — завопила она на лету. — Свадьба! Марья за Лешего идёт!

— Стоять! — крикнула Марья.

Сорока, разумеется, не стояла. Она неслась над деревьями, как пернатая беда с клювом, крыльями и полным отсутствием совести.

Велеслав поднял руку, и ветки на краю поляны резко потянулись вслед птице. На миг Марье показалось, что лес её поймает. Но сорока юркнула между ветвями, взмыла выше и скрылась за верхушками берёз, продолжая истошно орать:

— Невеста! Леший женится! Свадьба-а-а!

Тишина после её крика показалась особенно обречённой.

Марья и Велеслав одновременно смотрели в сторону деревни. Потом Марья медленно повернулась к нему.

— Если эта птица долетит до Заречья, я тебя предупреждаю: через час у нас будет не обряд, а общественное мероприятие.

Велеслав впервые за всё время выглядел не просто строгим или раздражённым. Он выглядел почти обеспокоенным.

— Люди не вмешиваются в лесные обряды, — сказал он, но уверенности в голосе стало меньше.

Марья коротко, невесело рассмеялась.

— Ты не знаешь наших бабок.

Где-то далеко, уже ближе к деревне, сорока снова заверещала так, будто ей за каждое слово обещали горсть блестящих бус:

— Марья замуж идёт! За Лешего! Свадьба!

Марья закрыла глаза на одно мгновение. Когда открыла, взгляд у неё был такой, что мелкая нечисть в кустах синхронно нырнула в мох.

— Всё. Теперь или к Яге, или сразу в болото. Потому что после бабы Параски даже твой брачный круг покажется тихим местом.

Велеслав смотрел на неё с непониманием древнего существа, которое веками берегло границы бора, держало в повиновении нечисть и, возможно, останавливало вещи пострашнее человеческих сплетен.

И это, пожалуй, было самым страшным: Леший Северного бора, кажется, ещё не знал, на что способны деревенские бабки, когда слышат слово «свадьба».