Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 107 – Мира Аллен

— Да?

— Твой лес умеет запрещать сорокам говорить?

— Теперь научится.

— А деревне?

Он посмотрел на забор, за которым подозрительно тихо стало сразу несколько человек.

— Это сложнее.

— Тогда быстро. Пока вся деревня не принесла каравай.

На этот раз она сама взяла его за край кафтана и притянула ближе. Поцелуй получился коротким. Не сказочным, не обрядовым, не под крики лесных птиц о судьбе. Просто тёплым, настоящим и выбранным.

С крыши донёсся придушенный звук. Видимо, сорока боролась с запретом на комментарии и проигрывала достойно.

Марья отстранилась первой.

— Вот, — сказала она. — Без нити. Без обряда. Без Яги.

Из темноты у забора послышалось возмущённое:

— Я не смотрю, но горжусь! — крикнула Яга.

Марья вскинула голову.

— Вы-то откуда?

— Лесная граница рядом. Не кричи, а то все узнают.

— Уже все знают! — с другого конца улицы сообщила Параска и тут же добавила: — Я молчу!

Марья уткнулась лбом в плечо Велеслава на одно короткое мгновение. Не от слабости. От невозможности выбрать, кого первым придушить.

Он очень осторожно, почти не касаясь, положил ладонь ей на спину.

— Мне уйти? — спросил тихо.

Марья выдохнула.

— Нет. Теперь уже поздно. Они всё равно решат, что ты приходил официально.

— А ты?

Она подняла голову.

— А я решу сама.

Утро следующего дня Заречье встретило с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Получалось плохо.

Параска здоровалась слишком торжественно. Ульяна улыбалась слишком мягко. Сорока сидела на берёзе, зажав клюв крылом, и молчала так демонстративно, что Марья сразу поняла: запрет работает, но причиняет птице страдания.

На краю деревни Клава возилась с новой табличкой. Когда Марья подошла, кикимора гордо показала надпись:

«Дорога к свободному выбору».

По краям уже были привязаны три ленточки, две кувшинки и что-то подозрительно похожее на праздничную ряску.

Марья посмотрела.

— Надпись оставить. Ленточки убрать.

— Но без ленточек выбор выглядит суховато.

— Свобода переживёт.

Клава вздохнула, но ленточки сняла. Одну всё-таки попыталась спрятать за табличкой, однако Марья посмотрела на неё, и кикимора послушно убрала.

— Учусь, — сказала Клава.

— Медленно, но заметно.

К полудню пришёл Велеслав.

С травами.

Без обряда. Без нити. Без сватов. Без сорок на плечах, что уже можно было считать большим успехом лесной власти. Он остановился у калитки, как обещал.

Марья вышла сама и открыла.

— Вовремя.

— Ты сказала завтра.

— Я не уточняла час.

— Я выбрал тот, в который меньше свидетелей.

С ближайшего куста тут же слетела сорока, сделав вид, что она лист.

Марья посмотрела ей вслед.

— Неудачно выбрал.

Они пошли к опушке. Не потому, что нить тянула. Не потому, что обряд указывал путь. Марья сама решила показать, где лучше посадить новые рябиновые обереги, чтобы старая граница держалась не на страхе, а на договоре.

Лес встретил её спокойно. На той самой опушке, где всё началось, больше не было брачного грибного круга. Грибы исчезли, тёмная трава выровнялась, а посреди поляны пробился маленький куст рябины. Листья у него были ещё нежные, светлые, но держались крепко.

Марья остановилась.

— Вот теперь порядок.

Велеслав посмотрел на рябину.

— Почти.

Она повернулась к нему.

— Не начинай. Если скажешь, что порядок будет только после свадьбы, я пересажу тебя рядом с рябиной.