Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 105 – Мира Аллен

— Да. Новый договор держится. Лес больше не принимает чужое согласие за настоящее. Старые круги закрыты. Мелкая нечисть получила запрет на свадебные объявления без подтверждения обеих сторон.

— Сороки тоже?

— Особенно сороки.

— Слабое место вашего законодательства наконец-то учли.

Велеслав почти улыбнулся.

Они стояли по разные стороны калитки, и теперь между ними не было нити. Не было обряда, испытания, угрозы, Ягиной подсказки или старого дуба, который требовал правильных слов. Только вечер, деревня за спиной Марьи, лес за спиной Велеслава и калитка, которую она могла открыть или оставить закрытой.

От этого разговор стал труднее.

— Я пришёл не как хозяин бора, — сказал он.

Марья подняла глаза.

— А как кто?

Он ответил не сразу. И это тоже было правильно: слишком быстрые ответы часто оказываются заготовленными.

— Как тот, кто хотел бы прийти ещё. Если позволишь.

Марья смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается привычная защита. Хотелось пошутить о предварительной записи, о лесных мужчинах у калитки, о том, что после всего пережитого она принимает посетителей только по берестяным заявлениям. Но за шуткой стояло другое: если она сейчас откроет, это будет её выбор. Не обряд. Не нить. Не деревенский шум. Не чужая воля.

Её.

Марья открыла калитку.

— Один раз позволю. Для проверки поведения.

Велеслав вошёл.

— Я постараюсь.

— Вот это и настораживает. Обычно после таких слов всё портится.

Из окна тут же высунулась лохматая голова Тихона.

— Чай поставить?

Марья повернулась.

— Просто чай?

— Просто! — Домовой даже подпрыгнул. — Просто чай. Без всего. Могу при всех показать травы.

— Покажешь.

В избе Тихон действительно вёл себя так честно, что это становилось смешно. Он демонстративно показал пустой чайник, потом травы, потом кружки, потом даже заглянул себе в рукав и с облегчением убедился, что там ничего нет.

— Если будешь так честно себя вести, я начну подозревать новый заговор, — сказала Марья.

— Я просто чай. Просто чай! — почти взмолился Тихон.

Велеслав сел не во главе стола, а туда, куда Марья молча указала. Маленькая вещь. Но Марья заметила. В её доме он не занимал место сам. Он ждал, где ему позволят быть.

Чай оказался обычным. Тёплым, терпким, с чабрецом и смородиновым листом. Не Ягин правдивый, не обрядовый, не брачный. Просто чай после слишком длинной недели.

Сначала разговор шёл неловко. Тихон страдал за печью от желания вмешаться, Марья язвила больше по привычке, Велеслав отвечал слишком серьёзно, и от этого всё получалось почти мирно.

— Что будешь делать дальше? — спросила Марья, грея ладони о кружку.

— Восстанавливать старые границы. Проверять круги. Учить лес не принимать чужое согласие за настоящее.

— Хорошее дело. Запиши крупно на каждом грибе: сначала спрашивать.

— Грибы не читают.

— Значит, начни с них. У вас там явный провал образования.

Тихон из-за печи издал странный звук.

Марья обернулась.

— Что?

— Ничего. Просто Леший почти улыбнулся. Мне показалось, надо отметить исторический миг.

Велеслав посмотрел на домового.

Тихон тут же скрылся за печью.

— Я убираюсь. Молча. Как умный.

— Тренируется, — сказала Марья Велеславу.

— В молчании?

— В уме.

Позже они вышли на крыльцо. Тихон внутри начал убирать слишком громко: переставлял кружки, шуршал веником, покашливал и всеми силами показывал, что совершенно не подслушивает.