Книга Поцелуй обреченной королевы, страница 93 – Алиса Вишня

" Прости, Эрик, что я тебя не люблю!" — снова подумалось ей.

А потом:

«Только бы Клауд не узнал о нашем разговоре!» — пронеслось в ее голове, когда она услышала, как тяжелые шаги Эрика затихли в коридоре. Он, с его гордостью и ревностью, не поймет, и не простит.

Она сидела в наступающих сумерках, среди мертвых роз и призраков прошлого, и чувствовала себя не победительницей, а палачом. Палачом последней чистой, безумной любви Эрика Конарда. Но это была цена мира. Цена будущего для ее ребенка. Цена той любви, что горела в ее сердце к человеку, который никогда не должен был узнать, через какую грязь она прошла, чтобы этот мир для него построить.

...Столица, охваченная трауром по старому королю, жила в странном, лихорадочном ожидании.

Воздух был густ от сплетен, шепотков в темных коридорах и звяканья монет, переходящих из рук в руки в обмен на лояльность.

Король Эдмон, еще не коронованный официально, уже пытался править из своего кабинета, заваленного бумагами, которые он физически не мог осилить. Его лицо стало еще более прозрачным, тени под глазами — глубже.

Именно в этот улей, где каждая пчела жалила в спину соседке, пришла весть, которая заставила всех на мгновение замолчать. Герцог Конард, отец генерала-героя, подал официальное прошение на имя короля. Он просил руки принцессы Изабеллы для своего сына, Эрика, в награду за его заслуги перед короной и для укрепления обороны южных границ.

Прошение было составлено мастерски. В нем не было ни намека на личные чувства, только холодный расчет и патриотизм. Герцог предлагал королю то, в чем тот отчаянно нуждался: сильную, преданную армию на самой опасной границе и союз с одним из самых влиятельных родов королевства. Взамен — лишь руку принцессы, которая и так была на выданье.

Двор разделился. Одни, в основном сторонники старых порядков и родственники королевы-матери, которая, впрочем, уже была при смерти в своих покоях, кричали о кощунстве.

"Выдать принцессу крови за простого генерала, пусть и героя? Это унизит династию! Хан Карнии — царственная особа, с ним нужно породниться!"

Другие, более прагматичные (и те, кто уже получил щедрые подарки от герцога Конарда), указывали на очевидные выгоды: своя, верная армия лучше ненадежного союза с дикарями. Эрик — национальный герой, брак с ним будет популярен в народе. А хан… С ним можно договориться иначе.

Эдмон метался. Он видел логику в предложении Конардов. Он помнил слезы Изабеллы и свое обещание Марианне сделать все для ее спасения. Но он боялся. Боялся обидеть хана и спровоцировать войну на юге, когда внутри страны и так было неспокойно. Боялся неодобрения знати. Боялся сделать неправильный шаг.

Именно тогда Марианна, новая королева, тихая и незаметная, проявила неожиданную твердость. Она пришла к мужу не в кабинет, а в их личные покои, где он сидел, сгорбившись у камина, с лицом, выражавшим полную беспомощность.

— Эдмон! — сказала она мягко, садясь рядом и беря его холодные руки в свои — Ты должен принять решение. Не как король, которому страшно. Как брат. Как человек, который любит свою сестру.

— Но хан… война… — пробормотал он.

— Хану нужен союз! — сказала Марианна, и в ее голосе звучала та же логика, которую Мегана вложила в нее во время их новой встречи — Ему не обязательно именно Изабелла. Ему нужен статус. Признание. Что, если мы предложим ему другую невесту? Не принцессу крови, но принцессу по титулу?