Книга Избранница Смерти, страница 177 – Ребекка Хумперт

Но в тот момент я лишь понимала, как сильно мне не хватало его прикосновений, как сильно хотелось ощутить эту прохладную кожу.

Нан крепко держал меня за руку, пока я наносила штрихи углем на бумагу. На шее чувствовалось его теплое дыхание, отдававшееся в груди, которую я ощущала спиной. Я выбирала направление, а он просто следил, чтобы я не выпустила из слабых пальцев уголь.

— Твой рисунок наверняка прекрасен, – пробормотал он, когда я закончила.

Наши руки остановились на голове Нэки, между рогами которого сидела зайчиха Луна.

— Ложь – это грех, бог.

Нан тихо засмеялся, и этот звук я могла бы слушать часами.

— Ты когда-нибудь назовешь меня снова по имени, Елена?

Я прикусила нижнюю губу. Он даже не догадывался, как сильно я этого хотела. Как сильно я хотела преодолеть пропасть между нами, восстановить разорванные нити судьбы.

Но хотя он появлялся в деревне каждый день и лишь иногда исчезал по ночам, я знала, что он не сможет быть постоянным гостем в нашем пуэбло. В конце концов, он был богом. Богом, которого люди всегда презирали. Они рано или поздно прогонят его, когда поймут, кто он на самом деле такой. Конечно, в Пуэбло-дель-соль-и-ла-луна уже не так боялись смерти, как раньше, но страх еще оставался, и он глубоко укоренился в каждом человеке.

Только я собралась ответить, как Нан поднял руку и большим пальцем слегка провел по одному из шрамов на тыльной стороне моей руки.

И я вздрогнула.

— Елена?

Я зажмурилась, пытаясь ухватить образ, который вдруг возник у меня в сознании. Воспоминание, но не мое, чье-то чужое.

Открыв глаза, я увидела рядом офренду Марии, на которой ничего не было: лишь ее портрет, флор-де-муэрто и обычные калаверасы. Потому что я не знала, что для нее в жизни было важным. Я переводила взгляд между шрамом на тыльной стороне руки и портретом Марии.

— Прикоснись к моим шрамам, – попросила я Нана. Торопливо засучив рукава, я повернулась и протянула к нему обнаженные руки. – Ко всем по очереди.

И он это сделал.

С каждым прикосновением бога я видела воспоминания тех мертвых, которые оставили на мне шрамы.

— Он любил фонарики в форме животных, – пробормотала я некоторое время спустя, а Нан продолжал трогать мои шрамы, и его прикосновения обжигали мне кожу, как ледяной огонь. Я записала это воспоминание под именем Габриэля, молодого человека, умершего несколько лет назад. – Ему нравились цвета, которые разгоняли темноту. Он тоже ее боялся.

— Разве не все мы боимся темноты? – тихо спросил Нан. И его рука задержалась на моем плече чуть дольше, чем нужно.

А потом он помог мне сделать самодельные офренды с вещами, которые приносили радость мертвым при жизни. Эти алтари на кладбище и вокруг него будут стоять круглый год, увековечивая память ушедших. И это будет не только в День мертвых.

Я стала зажигать свечи на офрендах после того, как деревня засыпала. И тогда тьму ночи рассеивало море огней.

Чаще всего мне помогали Нан и Ли, но иногда я делала это одна, окруженная тишиной, которая бывает только ночью.

Были ночи, когда я смотрела в темноту и безуспешно пыталась заснуть.

Были ночи, когда я бродила, чтобы заглушить гнетущие воспоминания, от которых не могла избавиться. Иногда я ощущала все слишком сильно, а иногда вообще ничего не чувствовала.