Книга Избранница Смерти, страница 141 – Ребекка Хумперт

Уровень Ягуара должен был красть сердца. И он это сделал.

Я прижала окровавленные пальцы к груди. Но ощутила там только режущие осколки.

Ягуар и у меня украл сердце.

Кровь пропитала обсидиановую стену, и казалось, будто сама тьма была поглощена тьмой. Но ее было недостаточно, ее никогда не будет достаточно.

Я выругалась и еще раз ударила кулаком по стене, перед которой стояла на коленях с тех пор, как Нан и Ли меня сюда привели. Оторвав от Марисоль. От ее холодного, безжизненного тела, за которое я цеплялась. В какой-то момент Нан поднял меня и понес.

Я кричала на него, сопротивлялась, но он не отпускал меня, пока мы не добрались до очередного мрачного места.

Это был какой-то храм? Я не знала. Заметила только, что зайчиха Луна исчезла, больше нас не сопровождала. Мне так не хватало ее света, чтобы он хоть немного разогнал эту тьму.

Я впивалась зубами в другую руку, пока не ощутила металлический привкус во рту. Мне нужна была боль, которая перебила бы боль у меня внутри. Но такой боли я не могла найти.

Марисоль ушла. Она умерла своей второй смертью и никогда не обретет покоя. Я никогда больше не увижу ее душу.

Еще раз я сомкнула зубы.

Рука у меня горела.

И еще раз.

Душа у меня кричала от боли.

И еще…

Внезапно мой кулак был перехвачен в воздухе. Что-то кожаное легло на мою окровавленную руку и мешало мне продолжать себя кусать.

— Елена?

Я узнала низкий голос Нана. Но никак не отреагировала, а опять посмотрела сначала на окровавленную стену, а затем на свою руку, которую он держал. Этого мало. Крови было недостаточно. Я хотела утонуть в крови, хотела залить ею все вокруг. Хотела забыть.

— Поговори со мной.

Когда я ничего не ответила, он приложил другую руку к моей щеке и повернул мое лицо к себе. И опустился на колени рядом со мной.

— Пожалуйста.

Мягким прикосновением он оторвал мой кулак от зубов.

Когда он большим пальцем нащупал кровавые следы от укусов у меня на коже, лицо его посуровело. Он начал стирать кровь, так осторожно, что я почти ничего не чувствовала. Миктлан оставил отметины у меня на руках, а теперь я оставляю отметины на поверхностях подземного мира.

— Это моя вина, Нан, – наконец произнесла я, снова упрямо устремив затуманенный слезами взгляд на стену.

Голос у меня так срывался, что я с трудом могла разобрать собственные слова.

— Я не должна была брать ее с собой. Я не должна была выбирать неправильный коридор. Я…

Внезапно Нан отпустил мои руки, проскользнул передо мной и притянул меня к себе, загородив пропитанную кровью стену.

— Я держу тебя. – Он гладил меня по волосам, прижимая к своей теплой груди. – Я тебя держу, Елена.

Это был не ответ на мои самообвинения, не ответ на все вопросы, которые терзали меня изнутри. Это было что-то другое и даже более ценное.

Я засунула пальцы под пропитанную моими слезами рубашку Нана. Я знала смерть и была к ней ближе, чем любой другой человек. И все равно сейчас меня охватила беспомощность и забрала все силы.

— Жил однажды Кетцаль, который чувствовал, что не может существовать в этом мире, – начал шептать Нан после того, как какое-то время просто молча меня обнимал. – Необыкновенно красивое пение этой птицы привлекало как друзей, так и врагов, почитателей и завистников. Люди говорили друг другу, что его пение было таким прекрасным, что оно могло соединять сломанное, возвращать утраченное. Но только люди с чистым и бескорыстным сердцем были способны воспринимать сладкие звуки во всей их красоте. И таких было меньше остальных.