Книга Герцогиня Эмили, страница 37 – Аурелия Шедоу

Он читал долго. Потом поднял на меня взгляд. В нём не было гнева на меня. Был холодный, беспощадный расчёт.

— Свидетельство девочки, — произнёс он отрывисто. — Его одного недостаточно. Её слово против слова экономки.

— Я и не собираюсь строить обвинение на нём одном, — парировала я. — Это элемент мозаики. Обратите внимание на заключение Йозефа о состоянии дорожки. Он не говорит, что камень вывернули. Он констатирует факт: камень не уложен, а вставлен в рыхлую землю. Как будто его вынимали и ставили обратно. Для чего? Это вопрос к тем, кто отвечает за содержание двора. И это, господин Мартин, уже не слово ребёнка. Это заключение вашего же специалиста.

Он молча кивнул, мысленно внося поправку в своё восприятие. Я перевела разговор из эмоциональной плоскости в техническую. С ним это работало.

— Его светлость… — начал он снова, и в этом была не отсылка к авторитету, а поиск последней лазейки, последней причины ничего не менять.

— Его светлость, — мягко, но неумолимо перебила я, — нанял вас, чтобы вы управляли. Управление подразумевает принятие решений. В том числе — кадровых. В вашем отчёте о расходах за прошлый квартал, который я изучала, красной строкой идёт нехватка средств на ремонт казарм. А здесь, — я ткнула пальцем в итоговую сумму переплат по моим расчётам, — лежат те самые недостающие деньги. Выбор, господин Мартин, не между спокойствием и скандалом. Выбор между положением, который медленно нас душит, и реформой, которая сохранит ресурсы для действительно важных вещей. Вам решать, что вы доложите его светлости по возвращении: что всё шло своим чередом, или что вы выявили и устранили брешь в управлении.

Это был удар ниже пояса, но честный. Я апеллировала не к его страху перед герцогом, а к его профессиональной гордости и ответственности. Я показала ему, что его замок, его система — несовершенны, и дала инструмент для починки.

Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза. На его лице отразилась настоящая, глубокая усталость не от работы, а от необходимости делать этот выбор. Когда он открыл глаза, в них уже была решимость.

— Что вы предлагаете? — спросил он тихо. Вопрос уже не о том, стоит ли что-то делать, а о том, как.

— Тихое, но бесповоротное увольнение, — выдохнула я, чувствуя, как камень с души сдвигается с места. — Формально — по соглашению сторон. Мы выплачиваем жалование за три месяца вперед и выдаём отдельное пособие — «за долгую службу». Сумма должна быть достаточной, чтобы она не чувствовала себя ограбленной и не пошла сразу же искать мести, но и не разорительной для казны.

— Зачем платить тому, кого увольняешь за проступки? — в голосе Томаса прозвучало искреннее недоумение финансиста.

— Чтобы купить её молчание и наше время, — объяснила я. — Обиженная нищенка с информацией о наших слабостях у ворот врагов опаснее, чем сытая и пока что благодарная отступными женщина в дорожной повозке. Мы платим не за её прошлое, господин Мартин. Мы платим за наше будущее спокойствие. Это не вознаграждение. Это — отступные.

Он снова кивнул, на этот раз с пониманием. Солдат в нём оценил стратегию.

— Её обязанности?

— Временно разделяем между Илзой и Марфой. Илза — кладовые, бельё, чистота, инвентаризация. Марфа — кухня, заготовки, взаимодействие с поставщиками продовольствия. Отчитываются напрямую вам. Мы убираем единоличный контроль. Создаём систему взаимной проверки. А там… посмотрим, кто из них проявит себя лучше для постоянной должности. Или найдём кого-то со стороны, если понадобится.