Книга Герцогиня Эмили, страница 150 – Аурелия Шедоу

За окнами садилось солнце, золотя башни Волькенфельса. Ветер стих, и в тишине, которая наступила, было слышно только, как переговариваются дети, как Марфа ворчит на рассыпанную муку, как Льюис подтрунивает над герцогом, который нечаянно уронил пельмень.

Эмили смотрела на них — на своих детей, на мужа, на друга, который стал почти братом, — и чувствовала, как в груди разливается тепло.

Она вспомнила тот первый день, когда вошла в этот замок — чужой, холодный, враждебный. Вспомнила ледяную воду, мыло, воняющее тухлым салом, и страх, который, казалось, никогда не пройдёт.

А теперь здесь пахло кофе и пельменями. Здесь смеялись дети. Здесь ждали её.

Она поймала взгляд герцога — он смотрел на неё через стол, и в его глазах было всё: и любовь, и благодарность, и обещание, которое он уже сдержал.

— Эмили, — сказал он тихо.

— Что?

— Спасибо.

— За что?

Он не ответил. Только улыбнулся — той улыбкой, которую она когда-то увидела впервые в ночь после победы и с тех пор берегла как самое дорогое.

— За всё, — сказал он.

Она взяла его руку в свою и сжала.

— Мы только начали, — ответила она.

И это была правда.

Глава 60 Кофе на закате

Вечер опустился на Волькенфельс мягкий, золотой, пахнущий яблоками и дымом. Солнце клонилось к закату, и его последние лучи заливали стены тёплым, медовым светом, заставляя старые камни светиться изнутри.

Герцог и Эмили сидели на стене — там же, где когда-то стояли, глядя на приближающееся войско Штауфена. Теперь здесь было тихо. Внизу, во дворе, носились двойняшки, и Льюис, изображая дракона, гонялся за ними с таким азартом, что даже старый Бардо, наблюдавший за ними с крыльца, не мог сдержать улыбки.

— Не устал? — спросила Эмили, глядя, как её дети визжат, убегая от Льюиса.

— Я? — герцог усмехнулся. — Я только смотрю. А вот Льюису придётся отлёживаться.

— Он справится, — сказала Эмили. — Он у нас герой.

— Герой, который уже пять лет не может научиться проигрывать в шахматы.

Она рассмеялась, и он, услышав её смех, придвинулся ближе. В руках у обоих были кружки — с кофе, свежесваренным, крепким, пахнущим домом.

Кофе теперь был не редкостью. В оранжерее, которую Арно и его молодой помощник, довели до блеска, росли молодые деревца кэбри — те самые, которые начали сажать в первый год после войны. А в этом году, с помощью найденного в старых записях и приглашённого в замок рунографа, удалось наладить магический обогрев, и теперь даже в самые лютые морозы в оранжерее было тепло. Деревца подросли, окрепли и впервые зацвели.

А в самом замке магия возвращалась. Светильники в коридорах горели ровно, не мигая. Вода в ванных комнатах текла тёплая. И по всему герцогству, от деревни к деревне, ездил мастер-рунограф, чиня то, что десятилетиями лежало в запустении.

— Я до сих пор не понимаю, откуда ты взялась, — сказал герцог, глядя на закат. — Иногда мне кажется, что ты мне приснилась.

Эмили отпила кофе, с наслаждением вдыхая знакомый аромат.

— Может, так и есть, — ответила она с лёгкой улыбкой, глядя на горизонт, где небо постепенно темнело, а звёзды только начинали зажигаться. — Может, я просто сон.

Он обнял её одной рукой, притягивая ближе. Она чувствовала тепло его тела, его дыхание на своих волосах, и всё внутри наполнялось спокойствием, которое она когда-то считала невозможным.