Книга Раб моего мужа, страница 68 – Марья Зеленая

Кроме того, Мэйбл показалась Элизабет хорошей собеседницей. Наверняка, у них нашлось бы много общих тем. Конечно, можно поговорить и с Анной, но у той весьма ограниченный кругозор, а Мэйбл, как никак, образованная дама. Встречи с ней могли бы стать той отдушиной, в которой Элизабет нуждалась позарез…

Как-то ночью она ворочалась в постели, тщетно пытаясь уснуть. Влажный горячий воздух жарким саваном окутывал тело, на коже проступил липкий пот, но о том, чтобы открыть окно, не могло быть и речи: тут же налетели бы москиты и комары.

Мучаясь без сна, Элизабет придумывала аргументы, которые убедили бы Джеймса позволить ей навещать Мэйбл. С той поездки она никак не могла поговорить с ним наедине. Рано утром он уезжал по делам, а вечером сразу после ужина уходил к себе. В ее спальню он не наведывался, и, с одной стороны, она была этому рада, но с другой — надеялась, что после соития он подобреет, и тогда можно будет снова заикнуться о поездке.

А что, если самой к нему пойти? В конце концов, он ее муж, а значит, она имеет право требовать исполнения супружеского долга. Ну, конечно, не требовать, а подольститься к нему, сделать вид, что соскучилась по его ласкам…

Элизабет передернуло. Какие к черту ласки? Последний раз он целовал ее перед алтарем. Но неважно… Перетерпеть, сделать то, что ему по душе, а когда он, удовлетворенный, размякнет, поинтересоваться насчет прогулок.

Не откладывая в долгий ящик, Элизабет встала с постели и пошла в уборную. Умылась, покусала губы, чтобы к ним прилила кровь, изящно разложила волосы по плечам. Довольная своим отражением, она накинула кружевной пеньюар и вышла из спальни.

Комната Джеймса располагалась с другой стороны от лестницы. Из-под двери выбивался желтый свет, тускло отражаясь в натертом полу.

Элизабет уже занесла было руку, чтобы постучать, как вдруг из спальни донесся скрип кровати и женский стон. Она обомлела. Это еще что такое?! Может, показалось? Но стон повторился.

В голове помутилось, и Элизабет, плохо соображая, что делает, распахнула дверь.

В дрожащем блеске свечей глазам открылась картина, от которой она застыла как соляной столб. Джеймс лежал на кровати… точнее она увидела лишь его бледные ноги, ибо на нем верхом скакала обнаженная негритянка. Ее черные, гладкие как сливы ягодицы ритмично подпрыгивали над бедрами Джеймса, голова была запрокинута и на мокрую спину ниспадала копна курчавых волос.

Вдобавок ко всему, рядом лежала еще одна голая негритянка. Опираясь на локоть, она обмахивала «жеребца» и «наездницу» опахалом из пальмового листа.

В следующий миг троица заметила Элизабет. Негритянки с пронзительными визгами слетели с кровати и забились по углам, прикрывая руками наготу, а Джеймс схватил простыню и набросил ее на торчащее мужское достоинство.

— Какого… Что здесь происходит? — обретя, наконец, дар речи выдавила Элизабет.

— Простите, мэм, простите! Мы не виноваты! Мы не хотели! — наперебой заверещали негритянки, и она узнала в них Розу и Сару.

— Пошли прочь! — рявкнула Элизабет.

Рабыни мигом подобрали с пола смятые платья и словно мыши прошмыгнули за дверь.

Элизабет повернулась к мужу. Тот уже явно оправился от потрясения. Развалившись на кровати, он заложил руки за голову, выставляя напоказ заросшие подмышки.