Книга Раб моего мужа, страница 66 – Марья Зеленая

За столом воцарилась гробовая тишина. Элизабет замерла с отвисшей челюстью, а Мэйбл так и не донесла вилку до рта.

— К сожалению, дамы, все так и было, — вздохнул Алекс. — На Севере этого Филлипса вздернули бы за тройное убийство, а тут ему все сошло с рук.

— Здесь, к счастью, не Север, и каждый джентльмен имеет право защищать свою честь, — горделиво заявил Джеймс. — Присяжные единогласно вынесли оправдательный вердикт.

— Но за что он убил жену и ребенка? — взвилась Элизабет. — Она же не виновата, что ее изнасиловали!

— И что с того? — Джеймс поднял бровь. — Такой позор можно смыть только кровью. Уфф! Как представлю белую с черномазым… Мурашки по коже!

Мужчины… Получается, они могут спать с негритянками, а от самой только мысли о белой в объятиях негра, у них, видите ли, мурашки! Лицемерные снобы! Элизабет кипела от возмущения, но сочла за благо промолчать. Что поделать, таков мир, в котором она живет.

После обеда мужья удалились в кабинет выпить бренди и выкурить по сигаре, а Мэйбл и Элизабет перешли в гостиную, где им подали кофе с апельсиновым пирогом.

— Жуткая история, вы не находите, дорогая? — Мэйбл нервно передернула плечами.

— У меня до сих пор мороз по коже, — кивнула Элизабет. — Адюльтер это, конечно ужасно, но убить жену и младенца, и сотворить такое с негром… Уму непостижимо!

— Мне кусок в горло не лезет. — Мэйбл со вздохом отставила блюдце. — Знаете, Алекс как-то рассказывал, что если муж застанет жену с любовником и сразу их пристрелит, то его оправдают, потому что он пребывал в… — щелкнув пальцами, она подняла глаза к потолку, — …состоянии душевного волнения, и не ведал, что творит. Но этот Филлипс сперва допросил жену и негра, а потом их убил. То есть, он осознавал, что делает.

— Выходит, что так. — Элизабет отпила кофе. — Видимо, южанам закон не писан. Эти напыщенные болваны носятся со своей драгоценной честью словно куры с яйцом.

Мэйбл хихикнула, задорно сверкнув глазами.

— Я в восторге от вашего остроумия, дорогая, — сказала она. — Вы так ловко поддели тех зазнаек на пикнике.

Элизабет припомнила свое высказывание насчет кровожадности южан и немного смутилась.

— Спасибо. Знаете, я здесь меньше месяца, а уже всякого насмотрелась…

— Понимаю. — Мэйбл помрачнела. — У меня волосы дыбом встают, когда я слышу, что негры рассказывают о своих хозяе…

Она вдруг осеклась. Элизабет с удивлением взглянула на нее, но ничего не сказала.

— Ну… слухи ходят всякие, — сдавлено пробормотала Мэйбл и торопливо отхлебнула из чашки.

— Это ужасно, — вздохнула Элизабет. — Никто не заслуживает жестокого обращения, независимо от цвета кожи.

Мэйбл внимательно посмотрела на нее и медленно кивнула.

— Согласна. Некоторые хозяева к своим собакам относятся лучше, чем к рабам, — сказала она.

— Это точно… Но что меня убивает больше всего — это собственное бессилие. Мысль, что я могла бы что-то сделать, чем-то помочь… Но что я могу? Всем на мое мнение наплевать.

Мэйбл подсела ближе и взяла Элизабет за руку.

— Знаете, то, что вам не все равно — уже достойно похвалы. А вообще мы можем сделать куда больше, чем нам кажется…

В этот миг в гостиную вошли мужья, и Мэйбл не закончила свою мысль.

— Ну что, леди, насекретничались? — поинтересовался Алекс.

Он присел на подлокотник дивана и обнял супругу за плечи.