Книга Лотос и роза, страница 170 – Марья Зеленая

«Что она там слышит? Просто удары моего сердца? Или… что-то еще?»

Лекарша чуть сдвинула пальцы выше, потом ниже по запястью. Слушала снова. И снова. Подолгу, сосредоточенно. Лицо оставалось бесстрастным, только брови то расслаблялись, то сходились сильнее.

Отпустила левую руку. Потянулась за правой.

Виктория подала. Та же процедура. Только теперь еще дольше. Еще внимательнее. Пальцы лекарши перемещались по запястью несколько раз — вверх, вниз, снова вверх, будто искали что-то скрытое под кожей. Что-то, чего сама Виктория не могла почувствовать.

Страх пополз по позвоночнику — холодный, липкий, тошнотворный.

«Что она нашла? Почему так долго? Что можно узнать по одному только пульсу?»

Виктория вспомнила, как миссис Пембертон за чаем смеялась над «дикарскими суевериями китайцев». Говорила, что те верят, будто по пульсу можно прочитать всю жизнь человека. Чушь. Ерунда.

Но лицо этой лекарши не было лицом шарлатанки. Оно было серьезным. Внимательным. Мудрым.

Болезнь? Она нашла болезнь? Или… бесплодие? Может, по пульсу видно, что она пустая, неполноценная женщина — как постоянно твердил Ричард?

Живот скрутило ледяным узлом. Виктория не могла отвести взгляда от морщинистого лица, от сомкнутых век, от этих трех пальцев, лежащих на ее запястье, словно решая ее судьбу.

Наконец лекарша открыла глаза. Отпустила руку. Поднялась.

Повернулась к Лай Сийинь, заговорила. Виктория вслушивалась, пытаясь применить те крохи языка, что в нее вдолбили за эти дни. Бесполезно — ни слова не поняла.

Лекарша подняла руку и показала пальцами: один, два, три, четыре. Считала что-то. Месяцы? Дни?

Лай Сийинь слушала с каменным лицом. Когда лекарша замолчала, она медленно повернула голову и посмотрела на Викторию.

Долго. Очень долго.

Это был новый взгляд. Не холодная оценка, не безразличие. В нем появилось что-то иное — интерес, почти хищное любопытство.

Виктория не выдержала, первой опустила глаза.

«Что сказала лекарша? И что теперь будет со мной?»

* * *

Дни после осмотра тянулись вязко и тяжело. Напряжение сгущалось, нависало над головой словно темная грозовая туча.

Рутина оставалась прежней: занятия, молитвы. Но Викторию преследовал страх. Лай Сийинь не заговаривала с ней, не объясняла, что нашла лекарша. Но смотрела. Постоянно. На молитвах ее тяжелый, пронзительный взгляд находил Викторию в толпе женщин и не отпускал. Виктория не понимала, что скрывается за этим взглядом, но чувствовала: что-то изменилось. Что-то сделало ее положение еще более опасным.

По ночам ее мучили кошмары. То Ричард снова избивал ее в спальне, то Хун Сюцюань стоял над кроватью с горящими безумными глазами. Она просыпалась в холодном поту, с колотящимся сердцем, и долго не могла понять, сон это или явь.

День «свадьбы» неумолимо приближался.

Виктория видела приготовления. Служанки украшали молельный зал — расставляли подсвечники, развешивали алые полотнища и гирлянды бумажных фонарей. Ужас рос вместе с этими приготовлениями, не давая дышать.

Что делать?

По ночам Виктория лежала без сна, перебирая варианты один страшнее другого. Убить себя? Смертный грех, и она попадет в ад. Но разве то, что ждет ее после «свадьбы», не хуже ада?

Сопротивляться? Драться, кричать, царапаться, когда Хун явится к ней? Страшно. Так страшно, что дыхание перехватывало при одной мысли. Скорей всего, Хун прикажет ее казнить. Хорошо еще, если быстро.