Книга Лотос и роза, страница 165 – Марья Зеленая

Тук-тук!

Виктория замерла, пальцы застыли на поясе. Прислушалась. Стук повторился. У окна. Кто-то стучит по деревянной решетке снаружи.

Сердце екнуло, забилось быстрее. Кто это?

Она подошла к окну. За решеткой стояла служанка — молодая, в голубом платке. Виктория не видела ее раньше. Или видела, но не запомнила среди десятков одинаковых лиц.

Служанка прижала палец к губам:тсс, молчи . Оглянулась через плечо, проверяя, нет ли кого в саду. Повернулась обратно к окну, достала что-то из рукава. Сложенная бумажка. Протянула между прутьями.

Виктория смотрела на бумагу, потом на служанку — не понимая, не веря. Записка? От кого? Взяла дрожащими пальцами через решетку.

Служанка начала жестикулировать. Развернула невидимую бумагу в воздухе перед собой.Прочитай . Потом другой жест — сжала кулак, поднесла к воображаемой свече, раскрыла пальцы, изобразила, как пепел развеивается, улетает в воздух.Сожги .

Виктория кивнула — горло сжалось, не могла говорить.

Служанка отступила от окна, и растворилась в сумерках — быстро, как тень.

Виктория смотрела ей вслед. Потом взглянула на бумагу в руках. Не решалась развернуть. Боясь, что окажется не тем, на что надеялась. Что это ошибка, недоразумение, или написано что-то плохое.

Подошла к столику. Села на стул, положила записку на столешницу перед собой. Развернула бумагу трясущимися руками.

Четкие английские буквы, ровные строки. Сердце остановилось на мгновение, потом забилось так громко, что застучало в висках.

Виктория,

Я ищу способ тебя освободить.

Будь сильной. Не теряй надежды. Я приду за тобой.

Жди меня.

Доверяй только служанке, которая принесла записку. Ее зовут Гуйлань. Она помогает нам.

Юньфэй

Прочитала один раз — медленно, слово за словом, впитывая каждую букву. Еще раз — быстрее, жадно, не веря глазам. И еще раз. Слова проникали сквозь морок одиночества и отчаяния, в котором она жила все эти дни.

Прижала записку к груди. Закрыла глаза, сжала веки так, что под ними вспыхнули искры.

Хлынули слезы — горячие, неудержимые. От облегчения — такого острого, такого жгучего, что стало трудно дышать. Он там, за этими стенами, за воротами гарема, помнит о ней. Не бросил. Не забыл. Не решил, что она потеряна, и спасать бесполезно. Ищет способ.

Поднесла записку к свече. Бумага вспыхнула — пламя побежало по краям. Держала, пока огонь не дошел до пальцев. Бросила в глиняную чашу на столе. Смотрела, как бумага чернеет, скручивается, рассыпается в пепел.

Слова исчезли.

Но остались в памяти — выжженные огнем, впечатанные в сердце.

Я приду за тобой.

Глава 34. Запретный сад

Телега катилась по деревянному мосту. Колеса громыхали на досках, тряска отдавалась в каждой кости.

Лян висел под днищем — руки вцепились в поперечную балку, ноги упирались в распорки. Спина напряжена до дрожи, каждая мышца натянута, как тетива.

Холодная сырость поднималась с канала, пропитывая одежду. Пахло тиной, гниющим деревом и стоячей водой.

Телега качнулась на выбоине. Правая нога сорвалась с распорки и повисла в пустоте. Лян судорожно вцепился в балку, чувствуя, как мышцы рук горят огнем. Нога нашла опору в последний момент.

Мост кончился. Телега выехала на площадь и покатилась по утоптанной земле. Воздух стал суше, запахи изменились — дым от утренних очагов, пыль, поднятая колесами других телег.