Книга Лотос и роза, страница 109 – Марья Зеленая

«Почему он кладет между нами одежду? Боится случайно коснуться меня во сне?»

Мысли не давали покоя.

«Я ему настолько противна? Это из-за запаха? Или он устал защищать меня, и даже ночью не может расслабиться, потому что я здесь?»

* * *

На рассвете пятого дня Викторию разбудил крик.

С колотящимся сердцем она села на циновке, огляделась.

Вокруг туман — белесый, как молоко.

Лян уже не спал, сидел рядом, прислушиваясь. Поймал ее взгляд, наклонился ближе, прошептал:

— Оставайтесь здесь. Не выходите.

И скользнул из-под навеса, прежде чем она успела ответить.

Крик повторился, громче, отчаяннее. Потом гонг — капитан колотил в него, что-то выкрикивая по-китайски. Виктория не понимала слов, но паника в голосе не требовала перевода.

Случилось что-то плохое.

Пассажиры вскакивали, сталкиваясь в полумраке. Женщины заголосили. Торговец трясущимися руками запихивал кошелек в щель между досками палубы.

Виктория выглянула из-под навеса. За бортом только туман. Видимость — несколько ярдов.

А потом — плеск. Весла. Сразу с разных сторон.

Из белесой мглы проступили силуэты.

Три остроносых сампана, тихо скользящие по воде. Справа. Слева. Сзади. Окружали джонку, как волки раненого оленя.

На каждом — по пять-шесть человек. Фигуры размытые, но оружие видно четко: сабли, копья, пара старых мушкетов.

Пираты!

На палубе воцарился хаос.

Капитан орал команды, размахивая руками. Матросы похватали топорики, весла, шесты. Несколько пассажиров-мужчин выскочили из-под навеса с палками и черпаками.

В этой неразберихе Виктория увидела Ляна.

Он стоял у борта, держа в руках бамбуковый шест, которым отталкивали джонку от берега. Смотрел на приближающиеся лодки словно шахматист оценивающий позицию на доске.

Первый абордажный крюк со свистом прорезал туман. Металл блеснул и с лязгом вонзился в борт. Веревка натянулась. Сампан справа начал подтягиваться ближе.

Еще один крюк. Еще. С трех сторон.

Матросы с топориками подбежали к бортам, стали рубить веревки.

Лян оттолкнул шестом ближайший сампан. Лодка качнулась, но тут же прилетели новые крюки. Еще и еще.

Грянул выстрел. Эхо раскатилось над рекой.

Виктория вздрогнула, вжалась в стойку навеса. Едкий порох ударил в нос.

Матрос с топориком рухнул на палубу. Под ним темной лужей растекалась кровь

Женщины под навесом завизжали. Дети цеплялись за матерей.

Еще выстрел — с левого сампана. Пассажир с черпаком схватился за грудь. Кровь хлынула сквозь пальцы. Он упал, дернулся и затих.

Остальные матросы отшатнулись от бортов, бросив топорики и шесты. Один закричал — протяжно, безумно. Другой попятился к мачте, вскинув руки вверх.

Мужчины-пассажиры тоже отступили — бросили свое жалкое импровизированное оружие. Один упал на колени, воздел руки в жесте капитуляции, что-то крича.

Сопротивление сломлено. Двое мертвы. Остальные запуганы до полусмерти.

Пираты начали подтягивать свои лодки к борту.

Все происходило так быстро, что Виктория даже не успела испугаться по-настоящему. Застыла, вжимаясь в стойку навеса. Казалось, что все это какой-то страшный сон.

Первый пират перемахнул через борт и бросился на Ляна.

Шест просвистел в воздухе, и не успела Виктория моргнуть, как сабля звякнула о палубу, а пират свалился за борт.

Второй полез справа — с копьем. Лян метнулся в его сторону. Взмах шеста, и пират полетел в воду.