Книга Лотос и роза, страница 106 – Марья Зеленая

Они взошли на палубу. Джонка покачивалась на волнах, и это напомнило Виктории путь из Англии — месяцы на корабле, бесконечную тошноту.

«Ну вот, снова начнется», — подумала она, чувствуя, как сжимается желудок.

Она посмотрела на берег.

Серый город в дожде и тумане. Мокрые крыши китайского квартала, вдалеке — светлые европейские дома. Где-то там — дом Ричарда. Прошлая жизнь.

Прощай!

Сожаления не было. Лишь пустота. Будто призрак миссис Кэрроу остался бродить по тому дому, а живая женщина плывет прочь.

Ветер дул в лицо, прохладной моросью оседая на щеках. Виктория вдохнула полной грудью — свобода пахла рекой и дождем.

— Виктория, — тихо позвал Лян.

Она обернулась. Он указал на бамбуковый навес с тростниковой крышей, закрывающей часть палубы.

— Идемте. Нужно устроиться.

Под навесом, на циновках теснилось человек пятнадцать. Мужчины, женщины, дети. Все китайцы. Одни разговаривали, другие ели из узелков, третьи просто сидели, глядя на реку.

Несколько голов повернулись к Виктории. Она инстинктивно сжалась, опустив взгляд.

Лян повел к дальнему углу навеса, где оставалось немного свободного места.

Виктория опустилась на циновку, прижалась спиной к борту. Лян сел рядом — так близко, что их плечи соприкасались. Тесно — отодвинуться некуда.

Старуха, сидевшая неподалеку, что-то спросила. Лян ответил. Виктория не понимала слов, но слышала интонацию:

«Он рассказывает легенду. Сестра из деревни. Немая после пожара».

Старуха сочувственно зацокала языком.

Мальчик лет пяти — показал на Викторию пальцем и что-то пролепетал. Мать шикнула, одернула его за руку. Ребенок умолк, но продолжал таращиться блестящими, любопытными глазами.

Интерес постепенно угас. Пассажиры вернулись к своим делам — еде, разговорам, дремоте.

«Они поверили. Или просто им все равно».

Лян наклонился к ней.

— Все хорошо, — шепнул ей на ухо.

Виктория вдохнула. Выдохнула. Заставила себя расслабиться.

Они сидели вплотную — локоть к локтю, плечо к плечу. В другое время, в другом мире, это было бы неприлично. Миссис Кэрроу никогда не сидела бы так близко к постороннему мужчине.

Но миссис Кэрроу умерла в тот вечер. Под ударами хлыста.

Виктория закрыла глаза, стараясь не думать о том, как его тепло успокаивает. Как его близость делает мир чуть менее страшным.

Капитан ударил в гонг, и матросы бросились к канатам. Двое схватили длинные шесты, уперлись в причал. Джонка вздрогнула, нехотя отделяясь от берега.

Над палубой заскрипели блоки. Паруса поднимались, складка за складкой, раскрываясь словно гигантские веера. Ветер наполнил их — и судно мягко подхватило течением.

Виктория смотрела на пристань, на серый город за ней. Шанхай уменьшался, растворяясь в тумане и дожде.

Рядом шли еще три джонки из каравана. Коричневые паруса на бамбуковых рейках, похожие на крылья летучих мышей. Вода плескалась о борта, брызгами залетала на палубу. Река Хуанпу расстилалась перед ними — широкая, мутная от дождя.

Прошел час, может, два. Виктория дремала, прислонившись к борту, когда ее разбудил удар гонга.

Она открыла глаза. Паруса опускали, джонка замедлялась. Пассажиры тревожно переглядывались.

Лян напряженно всматривался вдаль.

— Что? — прошептала Виктория.

Он медленно повернулся к ней.

— Патруль. Не двигайтесь. Не смотрите на них.