Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 235 – Леси Филеберт

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как морозный воздух обжигает лёгкие. Вокруг — ни души. Только снег, скалы и бескрайнее небо. Никакого разрушенного поезда здесь, разумеется, не было. Но если сам поезд здесь вообще был, то у меня есть шанс узнать об этом.

Я опустился на одно колено и положил ладонь на снег.

Магия потекла из меня легко, послушно, я наполнял своей силой каждую снежинку в округе, каждый сантиметр почвы под ними, каждый камешек, каждую трещинку в скале. Моё магическое ядро пульсировало, отдавая энергию, и я чувствовал, как снег вокруг начинает вибрировать в ответ.

«Покажи мне, — мысленно приказал я. — Покажи мне, что здесь произошло в тот день».

Сначала ничего не изменилось, ветер выл по-прежнему, снег кружился в своём бесконечном танце.

А потом...

Снег взметнулся в воздух, поднялся тысячами искрящихся частиц, закружился в бешеном вихре, и я замер, боясь дышать. Это была моя магия, моя тайная сила — то, о чём я никому не рассказывал. Умение читать память снега, видеть то, что он видел, слышать то, что он слышал. Слишком личное, слишком интимное, чтобы делиться этим даже с самыми близкими. Хотя, так ли много в моем окружении людей, кого я действительно могу назвать близкими?..

Через некоторое время снежинки замедлились, а потом вообще остановились. Зависли в воздухе, образуя призрачные полупрозрачные фигуры.

И я увидел... Поезд. Искореженный, разорванный, с выбитыми окнами. Он стоял прямо здесь, на этом утёсе: огромная стальная гусеница, которую магия телепортации затащила туда, где поездам быть не положено.

Снежные частицы начали показывать детали, и я увидел, что вокруг поезда суетились фигуры. Саликиды. Я узнал их по плащам, по характерным силуэтам, по той особой хищной грации, с которой они двигались. Они ходили вдоль вагонов, заглядывали внутрь, вытаскивали что-то...

И среди них — одна фигура, выше остальных, шире в плечах. Фигура, которую я узнал бы из тысячи.

Отец.

Верховный Воевода Калед Скаар стоял на утёсе, скрестив руки на груди, и наблюдал. А потом он подошёл к одному из вагонов, протянул руку, коснулся кого-то — я не видел лица, только силуэт — и человек рассыпался ледяной крошкой.

У меня перехватило дыхание.

Это было не сражение. Это была просто казнь. Хладнокровная такая, методичная, бесчеловечная.

Отец переходил от одного человека к другому, касался их — и они исчезали, превращаясь в горстки льда. Так же делали и другие саликиды.

Я смотрел на это и не мог пошевелиться, парализованный ужасом увиденного.

А потом моё внимание привлекло движение на крыше одного из вагонов.

Девушка с очень длинными волосами. Она осторожно ползла по крыше, и я видел её страх, отчаяние и решимость даже в этом снежном бесплотном изображении.

Кьяра. Это совершенно точно была она, я узнал ее снежные очертания и ее манеру двигаться.

Она добралась до локомотива, осторожно сползла с него, спустилась ниже по утесу и спрыгнула в ледяную воду.

Я смотрел, как её фигурка исчезает в тёмной глубине, и чувствовал, как сердце сжимается от боли, от осознания, что эта хрупкая с виду и бесконечно храбрая девушка выжила вопреки всему.

Но безжалостный снег показывал дальше.

Саликиды продолжали своё дело. Они ходили по вагонам, методично уничтожая всех, кто там был. Я видел, как мой отец превращает в ледяную крошку женщину с ребенком. Видел, как другие саликиды помогали стирать с лица земли всё происходящее здесь.