Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 156 – Леси Филеберт

Лукас кивнул, коротко и деловито.

— Я желаю немедленно переговорить со своим Светочем. Адепт Винтер, — он повернулся ко мне, и его жёлтые глаза, всё ещё полные той странной паники, встретились с моими, а его голос стал сухим, официальным, отстранённым. — Проследуйте за мной.

Он развернулся и направился к боковому выходу из зала, не оглядываясь, уверенный, что я последую.

Я прошла сквозь строй замерших преподавателей, чувствуя, как их взгляды прожигают мне спину. В этой звенящей тишине даже звук наших шагов по каменному полу казался кощунственно громким.

Лукас вёл меня быстрым шагом по пустынным коридорам, вдаль от главного залов. От него исходили волны... не гнева, а скорее — паники. Сдержанной, контролируемой, но всё-таки. Я чувствовала её кожей, этой странной связью, что тянулась между нами, но понять причину не могла. Почему он так испугался? Чего испугался? Белого света?

Он резко свернул направо, толкнул тяжёлую дубовую дверь и втянул меня внутрь. Это была оружейная комната - большое помещение со стеллажами, на которых в строгом порядке покоилось тренировочное оружие, щиты, доспехи.

Лукас плотно, с глухим стуком захлопнул дверь, повернул ключ, и мне показалось, что звук щелчка прозвучал слишком громко в тишине комнаты. Жест был какой-то нервный, дерганый.

Лукас не смотрел на меня, он начал ходить взад-вперёд, скрестив руки за спиной, я заметила, как его плечи были напряжены, челюсти — сжаты. Он что-то бормотал себе под нос, отрывистые, гневные слова, которые я не могла разобрать, но в которых сквозило отчаяние и ярость.

Я стояла у двери и смотрела на Лукаса, полностью сбитая с толку, мой страх постепенно сменялся нарастающим недоумением. Что он делает? Почему он ведёт себя, как загнанный зверь?

Лукас резко развернулся на каблуках прямо передо мной, уставился на меня жгучим взглядом.

— Откуда ты такая взялась на мою голову? Вот что мне теперь с тобой делать?

Да что б я вообще понимала, что происходит...

Он смотрел на меня со смешанным выражением ярости, растерянности и чего-то ещё, что было похоже на... боль?

— И почему ты не плачешь? — резко спросил он. — Почему не бьешься в истерике, как они? — он кивнул в сторону двери, намекая на других девушек.

— Потому что я не знаю, кто такие Светочи, — ответила тихо. — И чем это мне грозит. У нас в... в моих родных краях о таком не говорят. Вообще. Я впервые вижу этот кристалл, и ничего о нем не слышала. Деревенщина я, уж прости, — криво улыбнулась я.

Лукас замер на мгновение, потом понимающе хмыкнул.

— Это... многое объясняет, — он провёл рукой по лицу нервным жестом. — Потому что любая другая девушка на твоём месте уже рыдала бы на коленях передо мной. Но, думаю, ректор и остальные списали твою скупую реакцию на шок от происходящего, иначе они бы уже задавали вопросы.

Он снова начал двигаться, но теперь не кругами, а нервными шажками от одной стойки с оружием к другой. Его пальцы то и дело тянулись к воротнику рубашки, будто она душила его.

— Светочи... Они нужны саликидам для защиты границ, чтобы сражаться с ледяными грифонами и удерживать защитный экран. Нашу магию, магию саликидов, грифоны научились... поглощать. Ослаблять. Нам совершенно необходим внешний источник силы, чистый, мощный. Чтобы бить по ним и держать щит. Этим источником становятся девушки, в которых валтарский кристалл находит отклик. Мы называем их Светочи. Грифоны не поглощают их магию. А саликиды умеют взаимодействовать со Светочами.