Книга Целуй, пока не поздно, страница 69 – Екатерина Мордвинцева

— Тогда мы должны его убить, — сказала я.

— Как? — спросил Мэриус. — Ты — Жница, но ты не умеешь контролировать свою силу. Я — маг, но слабее короля. Лира — ребёнок, у которого есть дар, но она не может использовать его в бою.

— Мы придумаем, — сказала я. — Вместе.

— А если не придумаем?

— Тогда умрём, — ответила я. — Но умрём свободными.

Лира допила чай, зевнула и уснула у меня на коленях.

Мэриус смотрел на неё — с любовью, с болью, с надеждой.

— Ты правда её простил? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Но я пытаюсь.

— Это самое главное, — сказала я.

— А ты? — спросил он. — Ты простила меня за то, что я использовал тебя?

— Я не простила, — ответила я. — Но я понимаю, почему ты это сделал. У тебя не было выбора.

— Выбор есть всегда, — повторил он мои слова.

— Значит, ты выбрал меня, — сказала я. — И я выбрала тебя. И Лиру. Мы — семья. Даже если это неправильно.

— Даже если это неправильно, — согласился он.

Мы сидели у очага, пили чай и молчали. Внутри меня Жница шевелилась, но не агрессивно — скорее любопытно. Она привыкала к новому телу, новому миру, новым чувствам.

«Ты не одна, — прошептала она. — Мы вместе. Навсегда».

«Я знаю», — ответила я.

И впервые не испугалась.

Дождь начался под утро.

Сначала редкие капли барабанили по крыше хижины, потом разгулялись — стена воды обрушилась на лес, на руины, на море. Вода текла сквозь щели в соломе, собиралась в лужи на полу. Я сидела у очага, прижимая к себе спящую Лиру, и смотрела, как огонь шипит и плюётся, но не сдаётся.

Мэриус стоял у окна, спиной ко мне. Его силуэт вырисовывался на фоне серого утра — плечи напряжены, голова опущена. Он не спал всю ночь. Как и я.

— Ты должен рассказать мне всё, — сказала я. — Не частями. Всё. Как было на самом деле.

Он не обернулся.

— Ты уверена, что хочешь это слышать?

— Я должна знать, кому доверяю свою жизнь. И жизнь Лиры.

Долгая пауза. Дождь шумел, вода капала с крыши, где-то в лесу треснула ветка.

— Хорошо, — сказал он. — Я расскажу.

Он повернулся ко мне, сел на пол у очага, прямо в лужи. Я не предложила ему пересесть. Пусть чувствует холод и сырость — это меньшее, что он заслужил.

— Ты уже знаешь, что Серафина была женой короля, — начал он. — Ты знаешь, что мы полюбили друг друга и сбежали. Ты знаешь, что родилась Лира. Но ты не знаешь, что произошло потом.

— Расскажи.

— Король не хотел убивать Серафину из мести, — сказал он. — Он хотел её вернуть. Не как жену — как заложницу. Она знала слишком много о его планах, о его армии, о его тайнах. Если бы она осталась жива и на свободе, он не мог бы править спокойно.

— Поэтому он начал охоту?

— Поэтому, — кивнул Мэриус. — Он слал наёмников, магов, шпионов. Мы отбивались. Три года. Три года бесконечной войны в бегах. Лира росла среди криков и крови.

— Она видела это? — спросила я.

— Она не видела — она чувствовала. Её дар начал просыпаться рано. В два года она уже рисовала лица убийц, которые к нам приближались. В три — предсказывала засады. В четыре — начала терять голос.

— Из-за травмы?

— Из-за перегрузки, — сказал он. — Слишком много видений, слишком много будущих смертей. Её разум не выдерживал, и голос стал платой. Она замолчала, чтобы не сойти с ума.

— А потом?

— Потом пришёл король, — голос Мэриуса дрогнул. — Не лично, через посланника. Он похитил семью Серафины — её мать, отца, младшую сестру. И сказал: «Вернись ко мне, или они умрут. И Лира умрёт. И все, кого ты любишь, умрут».