Книга Целуй, пока не поздно, страница 70 – Екатерина Мордвинцева

— И она согласилась?

— Она поняла, что не может защитить нас, — сказал он. — Пока она была с нами, король имел рычаг давления. Если бы она ушла к нему, он бы отпустил её семью. А мы могли бы скрыться.

— Но ты не отпустил её?

— Я сказал, что найду другой способ, — он провёл рукой по лицу. — Я был глупцом. Я думал, что моя магия сильнее его интриг. Я не знал, что она уже договорилась с королём.

— Она договорилась?

— Да. Без моего ведома. Она планировала вернуть Лиру королю. Не навсегда — на один день. Чтобы он провёл ритуал с Кубком. В обмен он обещал отпустить её семью и оставить нас в покое.

— Она хотела отдать дочь на один день тирану?

— Она хотела спасти своих родителей, — сказал Мэриус. — Она выбрала меньшее зло. Или так ей казалось.

— Но Лира — не меньшее зло. Она — ребёнок.

— Я знаю. Поэтому, когда я узнал о плане, я пришёл в ярость.

Он замолчал. Дождь усиливался. Вода теперь текла не только с крыши, но и сквозь стены — хижина промокала насквозь.

— В ту ночь она собиралась уйти, — продолжил он. — Я проснулся от того, что она одевает Лиру. Стояла у кроватки, тихо плакала, застёгивала на дочке маленькие пуговицы.

— Что ты сделал?

— Я спросил: «Ты уходишь?» Она сказала: «Я возвращаюсь, чтобы жить. Хотя бы мои родные будут жить». Я сказал: «А Лира? Она будет жить?» Она ответила: «Она сильная. Она справится».

— Она ошибалась.

— Она была в отчаянии, — сказал Мэриус. — И я был в отчаянии. Я схватил её за руку. Она вырвалась. Я толкнул её. Она упала, ударилась головой о край кроватки, закричала. Лира проснулась и заплакала.

— Ты ударил её?

— Нет! — он почти закричал. — Я никогда не поднимал на неё руку. Она упала сама. Но я… я не помог ей. Я стоял и смотрел, как она поднимается. В её глазах был страх. Она боялась меня.

— И что было дальше?

— Она встала, взяла Лиру на руки и пошла к двери. Я загородил проход. Она сказала: «Пусти, Мэриус. Иначе нам всем конец». Я сказал: «Если ты выйдешь за эту дверь, ты выйдешь одна. Лира останется со мной».

— Она не согласилась?

— Она попыталась пройти мимо. Я выхватил Лиру у неё из рук. Девочка заплакала громче. Серафина закричала: «Ты чудовище!» — и ударила меня. Не магией — кулаком. Со всей силы.

— А ты?

— Я… — он замялся. — Я ударил её в ответ. Не сильно, но ударил. Пощёчина. Я не хотел, просто… потерял контроль. Она отшатнулась, схватилась за щеку и посмотрела на меня так, что я понял — между нами всё кончено.

— И после этого она ушла?

— Она ушла, — кивнул он. — Одна. Без Лиры. Я не знал, куда она пошла — к королю, в храм, к порталу. Я стоял с дочерью на руках и смотрел, как женщина, которую я любил, уходит в ночь.

— А потом?

— Потом я узнал, что она встретилась с послом, — сказал он. — Не с Эстебаном, с другим. Он предложил ей выпить вина за примирение. Она выпила. Вино было с ядом. Она умерла в течение минуты.

— Ты не убивал её, — сказала я. — Ты просто… не остановил.

— Я убил её, — сказал он. — Потому что если бы я не ударил её, если бы я не отнял Лиру, если бы я отпустил их обеих — она осталась бы жива.

— Или король убил бы её позже.

— Возможно. Но мои руки в её крови. Я дал ей пощёчину. Я унизил её перед дочерью. Я заставил её уйти одну, в темноту, к врагу.

— Это не убийство.

— Это его причина, — ответил он. — Технически яд дал посол. Но морально… да, я убил её. Потому что я мог её спасти. Я мог пойти с ней. Я мог спрятать её и Лиру в другом месте. Я мог попросить помощи у других магов. Я ничего не сделал.