Книга Целуй, пока не поздно, страница 66 – Екатерина Мордвинцева

Я шагнула в портал.

Внутри было темно. Не просто темно — абсолютная пустота. Ни звука, ни запаха, ни времени. Я падала — или летела? — и не могла понять, где верх, где низ.

А потом я увидела свет.

Алый, как кровь. Он пульсировал вдалеке, притягивая меня, как магнитом.

Я подошла ближе.

Кубок стоял на постаменте из чёрного камня. Такой же, как в храме под домом Мэриуса — но другой. Настоящий. Его поверхность переливалась, как жидкое пламя, а внутри кипела какая-то жидкость — тоже алая, густая.

Я протянула руку.

Кубок был тёплым на ощупь. Живым.

Я подняла его.

Жидкость внутри засветилась ярче, и я услышала голос — не извне, изнутри.

«Пей. И ты станешь свободной. Или умрёшь. Выбирай».

Я поднесла Кубок к губам.

И в этот момент что-то ударило по нему — с силой, неожиданно.

Кубок вылетел из моих рук, покатился по каменному полу.

Я обернулась.

Лира стояла в проходе портала. Её лицо было бледным, глаза — огромными. Она тяжело дышала.

— Лира? — спросила я. — Что ты…

Она выбила Кубок. Она ударила по нему рукой, рискуя обжечься.

— Нет! — закричала она.

Я замерла.

Она закричала. Не написала — закричала. Голос, который я никогда не слышала — тонкий, высокий, как у раненой птицы — разорвал тишину храма.

— Если ты умрёшь — папа останется один! — крикнула она. — А я его простила даже за то, что он убил мою маму на самом деле!

Мир остановился.

Я смотрела на Лиру и не верила своим ушам.

Она говорила.

Девочка, которая молчала годами, которая рисовала вместо слов — она говорила. Голосом, полным боли и слёз.

— Лира… — прошептала я.

Она подбежала ко мне, обняла, прижалась.

— Не умирай, — сказала она. — Пожалуйста. Я не могу потерять ещё одну маму.

— Что ты сказала про отца? — спросила я. — Он убил твою маму?

Она заплакала. Слёзы текли по её щекам, как в тот день, когда она рисовала корабль в огне.

— Да, — сказала она. — Я видела. Он дал ей яд. Не брат-король, не дядя. Он. Мой папа.

— Но почему? Зачем?

— Потому что она хотела уйти, — ответила Лира. — Она хотела забрать меня и уйти от него. А он не мог этого допустить. Он сказал, что без неё я не смогу активировать Кубок. А без Кубка он не сможет победить короля.

— Он использовал тебя, — поняла я. — С самого начала.

— Он любит меня, — возразила Лира. — Я знаю. Я вижу это. Но он не любит никого, кроме меня. И себя.

— А твою маму?

— Он любил её, но боялся потерять контроль. Поэтому убил.

Я сжала кулаки.

— И ты простила его?

— Я простила его, — сказала Лира. — Потому что если я не прощу, то останусь одна. А я не хочу быть одна.

Она посмотрела на меня.

— Ты знала, что он убил её? — спросила я.

— Догадывалась, — ответила она. — Видения… они не всегда ясны. Но когда я увидела портрет в подвале, я поняла. Она не была ловушкой для убийцы. Она была памятником его вине.

— Почему ты не сказала никому?

— Кому? — спросила она. — Папе? Он бы убил меня. Или запечатал мой дар, и я бы больше никогда не видела будущее. А без видений я не смогла бы защитить себя.

— А мне почему не сказала?

— Боялась, — ответила она. — Боялась, что ты уйдёшь. Как все. Как мама.

— Я не уйду, — сказала я. — Обещаю.

— Не обещай, — попросила она. — Я видела, как люди нарушают обещания. Даже самые честные.

Мы стояли в храме, обнявшись. Кубок лежал на полу, его алый свет пульсировал в такт моему сердцу.