Книга Целуй, пока не поздно, страница 42 – Екатерина Мордвинцева

Я открыла глаза.

Он сидел напротив, безоружный, без магии — он погасил серебряный свет в глазах, и они были просто серыми, уставшими, старыми.

— Я не убью тебя, — сказала я. — Но и не прощу.

— Я не прошу прощения, — ответил он. — Я прошу тебя остаться. Ради Лиры. Ради нас.

— Нас? — переспросила я. — Нет никаких «нас». Ты — работодатель. Я — наёмная няня, которая играет роль невесты. Между нами ничего нет.

Он встал, подошёл ко мне. Очень близко. Я чувствовала тепло его тела, запах леса и полыни.

— Ты врёшь, — сказал он. — И снова у тебя краснеет шея.

Он поцеловал меня.

Нежно. Осторожно. Как будто я была из стекла.

Я не оттолкнула его.

И не ответила.

Стояла, чувствуя его губы на своих — сухие, тёплые, почти горячие. Мои руки висели вдоль тела, не поднимаясь.

— Ты не влюблена в меня, — прошептал он у моих губ. — Но ты можешь полюбить.

— Я не хочу, — ответила я.

— Я знаю.

Он поцеловал меня снова — дольше, настойчивее. Мои колени дрогнули.

И в этот момент раздался крик.

Лира.

Мы отпрянули друг от друга и бросились к её комнате.

Девочка сидела на кровати, вся белая, с расширенными зрачками. Она билась в ознобе и стучала рукой по стене — раз, два, три.

— Что ты видела? — спросил Мэриус, хватая её за плечи.

Лира вырвалась, схватила мелок и написала на стене одно слово:

«СЕГОДНЯ».

— Что сегодня? — спросила я.

Она написала снова:

«КОРАБЛЬ. ПОЖАР. ТЫ».

Я посмотрела на Мэриуса. Его лицо было пепельно-серым.

— Сегодня? — переспросила я. — То, что она нарисовала, произойдёт сегодня?

— Если её видения точны — да, — ответил он. — Корабль загорится сегодня. И ты будешь на нём.

— Но я никуда не собираюсь.

— Возможно, тебя заставят, — сказал он. — Или заманят.

Он встал, подошёл к окну.

— Нужно уезжать. Прямо сейчас.

— Куда?

— В укрытие. Запасной план. В храм под домом.

— А Лира?

— Лира с нами.

Он начал собираться — быстро, чётко, как солдат, привыкший к экстренным ситуациям. Я стояла и смотрела, как он укладывает в мешок артефакты, книги, оружие.

— Ты веришь ей? — спросила я.

— Всегда, — ответил он. — Она никогда не ошибалась.

Я вздохнула и начала собираться сама. Кинжал, тёплый плащ, немного еды.

Лира сидела на кровати, сжимая в руках свой мелок. Её глаза были пустыми — она видела что-то ещё, что-то, чего не говорила.

— Лира, — я подошла к ней. — Что ещё ты видишь?

Она посмотрела на меня долгим, взрослым взглядом. Потом написала на стене:

«ПАПА ЛГАЛ. НЕ ТОЛЬКО ПРО МАМУ».

Я повернулась к Мэриусу, но он не видел — он стоял у окна, спиной к нам.

— О чём она? — спросила я.

Он не ответил.

— Мэриус?

— Она ошибается, — сказал он не оборачиваясь. — Я рассказал тебе всю правду.

«НЕТ», — написала Лира и зачеркнула слово.

Я посмотрела на рисунок на простыне — корабль в огне, тонущая женщина, рука в перстне.

И поняла, что ничего не знаю.

Ни о Мэриусе, ни о Лире, ни о Серафине, ни о смерти, ни о любви.

Я жила во лжи, и единственная, кто говорил правду, была немая пятилетняя девочка.

— Собирайся, — сказал Мэриус. — У нас мало времени.

— Куда мы едем?

— В храм. Там безопасно.

— А если кто-то знает про храм?

— Никто не знает, — сказал он. — Кроме меня.

Я посмотрела на Лиру. Она покачала головой — «он снова врёт».

Я не знала, кому верить.

Но выбора не было.

Я взяла Лиру за руку, Мэриус — меня за плечо. Мы вышли в коридор, спустились на первый этаж, прошли через холл и кухню — к потайной двери за печью.