Книга Целуй, пока не поздно, страница 16 – Екатерина Мордвинцева

— Сайфер, — повторил он, и в его голосе не было ни насмешки, ни интереса. Только констатация факта. — Имя с северным акцентом.

— Моя мать была из северных племён.

— Была?

— Умерла.

Он кивнул — сухо, без намёка на сочувствие. Я не обижалась. Я не ждала сочувствия от незнакомого мага, который ищет няню без дара.

— У вас нет магии, — сказал он.

Утверждение, не вопрос.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— От рождения или потеряли?

Я замерла. Этот вопрос был ловушкой. Если я скажу «потеряла», он спросит как и почему. Если скажу «от рождения» — он может проверить. Маги видят старые каналы. Он увидит, что они были.

— Потеряла, — сказала я, потому что врать магу о магии было бесполезно. — Несчастный случай на экзамене. Источник схлопнулся.

— Несчастный случай? — он склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на иронию. — Магические источники не схлопываются сами по себе. Их запечатывают или разрушают.

— Тогда мне запечатали, — сказала я. — Я не знаю, кто и как. Но результат вы видите.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я выдержала его. Я смотрела в эти серебряные глаза и не отводила взгляда, хотя внутренности скручивало от страха.

— Вы не боитесь меня, — сказал он.

— Боюсь, — честно ответила я. — Но не настолько, чтобы врать.

Уголок его губ дёрнулся. Не улыбка — скорее, тень улыбки.

— Это хорошо. Те, кто не боится магов, обычно глупы или самоубийцы. Вы не выглядите ни тем, ни другим.

— Я просто хочу работать, — сказала я. — И получить золото. И защиту. В объявлении обещали и то, и другое.

— Да, — он кивнул. — Обещали. Но сначала — разговор и знакомство с моей дочерью.

Он развернулся и пошёл к лестнице, не оглядываясь. Я последовала за ним, стараясь ступать тихо — мои ботинки всё равно скрипели, и этот звук казался кощунством в беззвучном холле.

Мы поднялись на второй этаж. Коридор был длинным, с высокими окнами из чёрного стекла. Сквозь них я видела море — чёрное, как чернила, хотя на улице был день. Магия меняла цвета. Магия меняла реальность.

— Ваша комната будет рядом с комнатой Лиры, — сказал Мэриус, открывая одну из дверей. — На случай, если ей что-то понадобится ночью.

Я заглянула внутрь. Маленькая, но красивая комната. Белые стены, чёрная мебель, кровать с балдахином. На окне — шторы из тяжёлого шёлка, которые не пропускали свет.

— Вещи можете разобрать позже, — сказал он. — Сначала — знакомство.

Он пошёл дальше и остановился у следующей двери. Эта дверь была украшена резьбой — цветы, птицы, деревья. Но я заметила другое. На дереве, на высоте детской руки, были вырезаны символы. Магические руны. Древние. Я узнала некоторые из них — «защита», «память», «возвращение». Другие были мне незнакомы.

— Это Лира, — сказал Мэриус, заметив мой взгляд. — Она рисует их везде. На стенах, на полу, на бумаге. Я не знаю, что они означают. Она не может объяснить.

Он открыл дверь.

Детская комната была полной противоположностью всему, что я видела до этого. Яркие, почти кричащие цвета — жёлтый, оранжевый, красный. Ковёр из разноцветных лоскутов. Игрушки — деревянные лошадки, тряпичные куклы, механические жуки — разбросаны по полу.

А в центре комнаты, на ковре, сидела девочка.

Маленькая. Худая. Волосы — белые, как снег, хотя ей было всего пять лет. Глаза — огромные, серые, с длинными ресницами. Она держала в руках кусок мела и рисовала на полу круг. Внутри круга были символы. Те же самые руны, что и на двери.