Книга Предначертанная. Часть 2, страница 196 – Шахназ Сайн

— Алан, – вспылила Мира, – значит, Тимур не сделал ничего, что могло бы остановить Лейлу. Значит, его тихих, робких чувств было недостаточно.

— Не смей говорить о брате! Ты ничего не знаешь! – резко повысил голос Алан, и в его тёмных глазах сверкнула молния.

— Я знаю только то, что Лейла была безумно влюблена в Ратмира, а Тимур сделал слишком мало, чтобы её удержать. А может, он вообще ничего не сделал, а просто молча наблюдал со стороны.

— Хватит! – прогремел Алан, ударив ладонью по рулю. – Ты ничего не знаешь, поняла?! Ничего! Не говори так о брате – мне больно! – он буквально выкрикнул это, заставив Миру замолчать – от страха, от чувства острой вины.

В салоне воцарилось гробовое молчание, нарушаемое лишь тяжёлым дыханием Алана и испуганными вдохами Миры.

— Прости… Я не хотела…

Они подъехали к коттеджному посёлку и остановились в нескольких метрах от шлагбаума.

Но Мира не спешила выходить из машины. Она молча смотрела на жёсткий профиль Алана, на лице которого выражалась такая боль, что, казалось, ещё мгновение, и он не сдержится.

Так и произошло.

Алан отвернулся к окну и смахнул слезу. Мира это заметила.

На секунду закрыв глаза, мысленно ругая себя, она потянулась к нему и осторожно коснулась плеча.

— Я знаю, что тебе больно. И знаю, что ты никому не показываешь этого. Но неважно, мужчина ты или женщина, – когда больно, болит одинаково.

Алан ещё сильнее отвернулся к окну, но рука Миры оставалась на его плече. Он больше не кричал, не огрызался, не пытался казаться сильным. Мира поняла – он тихо плакал.

— Алан… – осторожно позвала она. – Ты не обязан сдерживать свою боль. И нет ничего постыдного в том, что тебе до сих пор плохо. Тимур – твой брат. Ты любишь его. И то, что его нет рядом, ничего не меняет.

Из груди Алана вырвался хриплый звук, похожий на согласие. Он медленно повернулся к ней. В его глазах стояли слёзы. Они стекали по его изуродованным щекам так робко, так стыдливо, что девушка затаила дыхание.

— Мира, мне его не хватает… – прошептал он настолько тихо, что Мира едва разобрала слова.

Его губы дрожали, а руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. Ему было неловко перед ней – и невыносимо больно.

— Уверена, Тимур тоже тебя любит. Он всегда рядом – в твоём сердце. Вот же, смотри, как близко… – Мира коснулась его груди.

Алан накрыл её ладонь своей рукой, опустил голову и, прикрыв глаза, разрыдался. С каждой секундой рыдания становились всё громче, всё отчаяннее.

— Я… так… по нему… скучаю… – вырвалось у него сквозь слёзы.

Мира придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

— Он рядом, не сомневайся. Ты ни разу не предал его память. Ты – прекрасный брат, Алан. И ему повезло с тобой.

Грудь Алана разрывали воспоминания, и горькими слезами они вырывались наружу. Алана трясло так, будто всё его существо извергало наружу то, что годами сдерживалось внутри.

Мира больше не сказала ни слова, позволяя Алану сбросить броню и обнажить раны. Да, они не затянулись. Но теперь он хотя бы почувствовал облегчение – через слёзы, через признания.

Боль требует, чтобы её признали.

Боль требует, чтобы её почувствовали.

Боль требует, чтобы её залечили.

Через несколько минут рыдания Алана стихли. Ему потребовалось время, чтобы успокоиться, осознать: он тоже человек. И у него есть право на слабость. Хотя бы на такую маленькую, горькую, под названием «изливание души».