Книга Предначертанная. Часть 2, страница 197 – Шахназ Сайн

Он отпустил руку Миры, и она, смущённо отодвинувшись от него, дала ему время стереть следы слёз.

— Мне пора, – коротко сказала она.

Алан лишь рассеянно кивнул.

Когда Мира уже открыла дверь, то замерла, на секунду уставившись в пустоту за окном, а затем всё же обернулась:

— Я согласна расписаться. Доведём игру до конца. Если нам суждено успокоить души Тимура и Лейлы, мы это сделаем.

Увидев, как в глазах Алана вспыхнуло что-то тихое и одновременно неистовое, Мира вышла из машины и быстрым шагом направилась к шлагбауму.

* * *

Мира прошла мимо охраны и двигалась по знакомой дороге, ни разу не обернувшись. Она знала, что Алан ещё не уехал – он всегда уезжал тогда, когда она скрывалась у него из виду. И если поначалу это раздражало, то теперь успокаивало. Она была ему благодарна, потому что, когда тревога не отступает долгое время, хочется хотя бы в чём-то найти успокоение. Мира и сама не поняла, как начала находить в Алане эти мгновения тишины, несмотря на то что внутри него самого бушевал шторм.

Девушка вдруг остановилась, невольно нахмурившись. Собственные мысли не пришлись ей по душе.

Ноги понесли её дальше. Попытка избавиться от непрерывной ленты неприятных рассуждений увенчалась успехом. Остановившись перед воротами дома Ибрагима Асадовича, Мира сделала несколько глубоких вдохов.

Её не трясло и не колотило – благо, сердце успокоилось, руки не дрожали. Её сознание было готово к тому, чтобы оказаться на территории Ибрагима Асадовича. Меньше всего Мире хотелось показать Махире своё внутреннее беспокойство, поэтому каждый раз, прежде чем пройти через входные ворота, она мысленно собиралась с духом, стараясь оставить за забором все свои переживания, чтобы в полной мере разделить бремя больной женщины.

Мира понимала, что это было больше, чем чувство долга. Это было её желание, рвение сердца. Находясь рядом с этой добрейшей женщиной, она пыталась скрасить её дни, полные нестерпимой боли, отвлечь от обезболивающих и постоянно ухудшающегося состояния здоровья.

Хотя здоровье Махиры было хуже некуда.

Мира встряхнула головой, позвонила в звонок и, как только дверь отворилась, прошла во двор. Мельком взглянув в сторону припаркованных машин, она почувствовала, как что-то внутри неё тихо поникло: Сюзанна была ещё дома.

Рядом с её вишнёвым Mercedes стоял серебристый Lexus, который Мира каждый раз пыталась обойти, не удостаивая вниманием. И это было не из-за высокомерия, а из-за страха перед тем, что происходило вокруг неё и во что она втягивалась всё сильнее.

Мира заметила, что на крыльце, на ступеньках, сидела Аиша – в куртке, в ярко-красной шапочке, с альбомом на коленях, в котором она что-то рисовала цветными карандашами. Несколько рисунков выпали из общей стопки, слетев по ступенькам вниз. Девочка не отреагировала. Кудрявые волосы упрямо лезли ей на глаза, но она была поглощена рисованием и, высунув язычок, что-то усердно и размашисто закрашивала.

Аиша не сразу, но подняла голову и посмотрела на подошедшую к ней Миру. Они одновременно улыбнулись друг другу. Эта сцена часто повторялась в последнее время – девочка жила в доме бабушки, пока Ратмир лежал в больнице. И прошлым утром она тоже встречала Миру на крыльце. Это становилось похоже на их маленькую традицию.