Книга Ты меня бесишь, страница 30 – Екатерина Мордвинцева

— Пошёл ты… — прохрипел волк, пытаясь вырваться.

Дэймон сжал пальцы сильнее. Тот захрипел, забился.

— Я спрошу ещё раз. Кто послал?

— Крон… — выдохнул волк, теряя сознание. — Крон приказал… убрать…

Дэймон разжал пальцы, и тело упало на асфальт. Он повернулся к Лире, и в его глазах всё ещё бушевало бешенство.

— Ты идиотка, — выдохнул он, подходя к ней. — Ты понимаешь, что чуть не погибла?

Лира попыталась встать, но ноги не слушались. Дэймон подхватил её на руки, прижимая к груди. От него пахло потом, яростью и тем самым запахом, от которого у неё всегда кружилась голова.

— Откуда ты… — прошептала она, глядя на него.

— Не знаю, — ответил он жёстко. — Просто почувствовал. Боль. Страх. Твои. И рванул сюда, как бешеный.

Она смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. Не от боли. От того, что он пришёл. Что он её нашёл. Что он…

— Не смей, — перебил он её мысли. — Не смей думать, что это что-то значит. Это инстинкты. Просто инстинкты.

— Конечно, — прошептала Лира, закрывая глаза. — Просто инстинкты.

Дорога домой была долгой и молчаливой. Дэймон вёз её на заднем сиденье внедорожника, прижимая к себе, словно боялся, что она исчезнет. Лира чувствовала, как дрожат его руки, и не верила, что это просто инстинкты.

В пентхаус она вползла на своих ногах — гордость не позволяла, чтобы он нёс её на руках при охране. В гостиной Дэймон усадил её на диван и ушёл в ванную. Вернулся с аптечкой, полной бинтов, антисептиков и мазей.

— Снимай кофту, — приказал он коротко.

Лира подчинилась. Ссадины на плечах, огромный синяк на ребрах, разбитая губа — зрелище было то ещё. Дэймон сел рядом, открыл аптечку, и Лира замерла, почувствовав его пальцы на своей коже.

Он перевязывал аккуратно. Удивительно аккуратно для таких огромных рук, способных ломать кости. Каждое движение было выверенным, осторожным, почти нежным. Он смазывал ссадины антисептиком, заклеивал пластырем, перевязывал ребра эластичным бинтом — и всё это молча, сосредоточенно, словно занимался самым важным делом в жизни.

Лира смотрела на его руки, на то, как осторожно они касаются её тела, и чувствовала, как внутри тает последний лёд.

— Ты умеешь, — сказала она тихо.

— Что?

— Перевязывать. Аккуратно.

Он усмехнулся, не поднимая глаз.

— В стае всякое бывает. Приходилось и себя латать, и других.

— А так нежно? — спросила она, и в голосе проскользнуло что-то, чему она не могла дать названия.

Он замер. Поднял глаза. Встретился с ней взглядом.

— Ты не ноешь, — сказал он, и в его голосе прозвучало удивление. — Синяки, ссадины, кровь — а ты молчишь. Даже не морщишься.

— А смысл? — пожала она плечом и поморщилась — плечо отозвалось болью. — Нытьём не поможешь.

Он смотрел на неё долго, изучающе, словно видел впервые.

— Ты сильная, — сказал он наконец. — Очень сильная.

— Выживать приходилось, — ответила Лира просто.

Дэймон кивнул, вернулся к перевязке. Но в его прикосновениях появилось что-то новое — ещё более осторожное, ещё более тёплое. Он заклеил последнюю ссадину, отложил аптечку и просто сидел рядом, глядя на неё.

— Зачем ты полезла? — спросил он. — Я же сказал, я сам разберусь.

— Я не умею ждать, — ответила Лира. — И не привыкла, чтобы за меня решали. Всю жизнь сама.

— Теперь не одна.

Она подняла глаза, удивлённая.