Книга Желание богов, страница 115 – Тан Ци

Третий принц слегка прищурился:

— Даже самое занятное – всего лишь мимолетная забава. Еще один феникс просуществует лишь мгновение. Зачем так упорствовать?

Девушка прижалась к нему, прильнув щекой к его руке, и негромко сказала:

— Но ведь мгновения бывают разными – длинными и короткими. – В ее голосе вдруг появилась грусть. Она потерлась лицом о его руку и тихо добавила: – Как наши с вами отношения. Я знаю, что им не суждено длиться вечно. Для вас это, наверное, лишь миг… Но я все равно хочу ухватиться за это мгновение и растянуть его. Ведь чем оно длиннее, тем больше для меня радости. – Она снова поцеловала его руку. – Даже если нам судьбой предписано провести лишь миг вместе, я продолжу упорствовать. Нравится ли вам это, ваше высочество?

Такое искреннее признание, да еще исходящее от столь прекрасной девушки, должно было растрогать кого угодно. Однако юноша лишь слегка нахмурился и, через мгновение высвободив свою руку, спокойно произнес:

— Завтра же возвращайся в свою долину Утреннего солнца. Тебе не стоит оставаться рядом со мной.

Красавица замерла:

— В-ваше высочество… я… я что-то не так сказала? – Ее лицо, еще мгновение назад алое, как бутон розы, вдруг побелело. – Всего… всего три месяца… – прошептала она, и слезы внезапно хлынули из ее глаз. – Они говорили, что вы бессердечны, но я не верила… Вы всегда были так добры… Почему же сегодня… – Она попыталась схватить его руку, рыдая так, что не могла выговорить ни слова. – Скажите мне, ваше высочество… если я в чем-то ошиблась или сделала не так… я исправлюсь…

Молодой бог не отстранился, позволяя плачущей девушке ухватиться за рукав его простого одеяния.

— Тебе не нужно меняться. Ты ни в чем не виновата. – Его выражение лица было спокойным, даже мягким, когда он смотрел на нее. – Просто… слово «мгновение» имеет для тебя особый смысл, а для меня – нет. Лишь краткое существование, не способное длиться вечно и лишенное всякого значения. – Третий принц протянул ей шелковый платок, чтобы вытереть слезы, – жест учтивый и изысканный, но в словах его высочества чувствовалась неосознанная холодность. – Ты слишком глубоко погрузилась в этот суетный мир, который лишь сон, иллюзия, пузырь на воде и тень, роса и дождь, гром и молния. Ты даже не осознала этого. Я скорее освобождаю тебя. Это для твоего же блага.

Чжаоси сжал правую руку, вырывая себя из воспоминаний. Его удивляло, как спустя столько лет слова и выражение лица того юноши оставались такими ясными в его памяти.

Он пристально всматривался в глубь пещеры, при свете белой свечи различая лицо третьего принца. Те некогда благородные черты, в которых, однако, была видна еще юношеская мягкость, теперь полностью сформировались, сделав это лицо подобным картине. Красивым настолько, что эта красота слепила глаза. Молодой бог воды, хоть и был ко всему равнодушен, выглядел как самый что ни на есть ветреный соблазнитель. Казалось, он создан для того, чтобы отрицать само существование «вечной любви». Его удел – мимолетная страсть, после которой вся нежность исчезает без следа, будто унесенная ветром. Он «прошел сквозь заросли тысяч цветов, но к телу его не пристал ни один лепесток»^[42] – вот каким он должен быть. Разве мог такой мужчина испытывать к Чэн Юй что-то настоящее?