Книга Прядильщица туманов, страница 9 – Алиса Ливанова

Он подошел к столу, где догорела свеча, оставив лишь лужицу серого воска. Метка на плече больше не жгла, превратившись в бледный, едва заметный след. Ратибор чувствовал странную пустоту в груди — там, где еще ночью пульсировал страх, теперь поселилось нечто иное. Недоверие к этой девке сменилось глухим, неосознанным долгом.

— Посмотрим, что они оставили нам в дар, — воевода решительно зашагал к двери и отодвинул тяжелый засов.

Когда дубовая створка со скрипом отворилась, оба замерли на пороге.

Весь настил крыльца, который Марица вечером щедро посыпала заговоренной солью, был покрыт толстым слоем серого пепла. Он не разлетался от ветра, а лежал плотно, словно погребальный саван. Но страшнее было другое: на самой двери, прямо на уровне глаз Ратибора, красовался выжженный знак — круг с обломанными спицами, от которого все еще исходил тонкий запах горелого дерева.

— Знак Мары, — прошептала Марица, подходя ближе. Она протянула руку, но не решилась коснуться обугленных краев. — Богиня смерти пометила этот дом. Она не ушла, воевода. Она просто дала нам срок до заката.

Ратибор вышел на крыльцо, щурясь от бледного света. Деревня внизу казалась вымершей. Ни дымка над трубами, ни крика петуха. Только над старым колодцем в центре площади кружило воронье, оглашая окрестности хриплым, предвещающим беду граем.

— Мой меч здесь не поможет, — он обернулся к Марице, и она увидела в его глазах новую, мрачную решимость. — Ты говорила, что земля стонет. Если это колдовство, у него должен быть корень. Где в этих лесах самое старое место? Там, куда люди боялись ходить еще до того, как здесь поставили церковь?

Марица заколебалась. Она поправила сумку с травами, которую так и не выпускала из рук.

— Есть такое место. Чертов овраг за Светынью. Там камни лежат, покрытые мхом, который никогда не сохнет. Бабка говорила, там когда-то капище было, да только его святой водой окропили и забросили. Говорят, тропы туда сами собой путаются.

— Не забросили, — Ратибор начал быстро облачаться в доспехи. Лязг кольчуги в утренней тишине звучал как вызов всему миру. — Зло не уходит просто так, оно затаивается и ждет, когда люди забудут. Собирай свои притирки, знахарка. Мы едем туда.

— Вдвоем? — Марица всплеснула руками. — Да там волки лютые от голода обезумели, по лесу тенями рыщут, и леший кругами водит! Мужиков надо звать, Степана-кузнеца, отряд твой дождаться...

— Мои люди придут только завтра, — Ратибор подошел к ней вплотную, возвышаясь над ней, как грозовая туча. — А мужики твои вчера в нас камнями кидали. Сейчас они по избам сидят, иконы целуют и засовами гремят от страха. Только ты и я, Марица. Ты видишь то, чего не вижу я. А я могу защитить тебя от того, что нельзя заговорить травами.

Он протянул ей руку — широкую ладонь со следами от тяжелого меча. В этом жесте не было нежности, только суровое предложение союза.

Марица посмотрела на его руку, затем на черную опушку леса, что подступала к самым огородам. Она понимала: если они не найдут источник засухи сегодня, к следующему рассвету в Красном Долу некому будет молиться.

— Пойдем пешком, лесом, — тихо сказала она, не принимая ладони, но кивая в знак согласия. — Коня твоего в овраг брать нельзя. Буран почует кровь камней и сбросит тебя. Лес своих не трогает, если идти с поклоном.