Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 52 – Алена Питт

Я подошла к своему столу — старому, обшарпанному, с наклейками на мониторе и подставкой для ручек, которую Лена подарила мне на прошлый день рождения. Я собрала свои вещи в картонную коробку, которую дала секретарша: фотографию мамы в рамке, ежедневник в кожаном переплёте, кружку с трещиной на ободке, пару ручек, степлер, блок стикеров. Вещей было до смешного мало. Я работала здесь пять лет — половину своей сознательной жизни, — но моя карьера уместилась в одну маленькую коробку из-под офисной бумаги.

На выходе я столкнулась с Сергеем из отдела снабжения. Он нёс стопку папок и при виде меня замедлил шаг. В его взгляде мелькнула жалость — та самая, неловкая жалость, когда человек не знает, что сказать, но хочет хоть как-то выразить участие.

— Бывай, Анна, — сказал он.

— Бывай, Серёжа, — ответила я, и дверь за мной захлопнулась.

Я вышла из офиса на улицу — и дождь ударил мне в лицо.

Холодный, осенний, беспощадный — он лил как из ведра, заливая воротник, стекая за шиворот, размывая остатки макияжа. У меня не было зонта. Я просто стояла на крыльце, глядя на серое, безнадёжное небо, которое плакало вместе со мной, и чувствовала, как вода смешивается со слезами на щеках. Мокрые волосы прилипли к лицу, по спине побежали холодные ручьи.

Я пошла вперёд, куда глаза глядят. Коробка оттягивала руки, картон промокал насквозь и начал размокать на углах. Туфли промокли уже через минуту — вода хлюпала внутри, носки превратились в мокрые тряпки. Я шла по мокрому асфальту, наступая в лужи, не разбирая дороги, и дождь заливал глаза, но я не останавливалась.

Он исчез

Граф Алекс Бальмонд — мужчина из моих снов, дракон, который клялся, что не отпустит меня, который говорил, что возвращался ко мне во снах пятьсот лет, — исчез.Оставив после себя только запах его парфюма на пиджаке, который я прижимала к лицу каждую ночь, и горячие воспоминания на коже, которые с каждым днём становились всё слабее. И пустоту внутри — такую огромную, что она заполнила всю грудь, не оставив места для воздуха.

Я дошла до дома — своей старой квартиры, которую снимала после развода. Серую панельную пятиэтажку, где вечно воняло мусоропроводом, где лифт сломался ещё в девяностых, а на лестнице вечно сидели алкаши, распивая дешёвое пиво. Маленькая однушка на пятом этаже. Я поднималась пешком, держась за грязные перила, и каждый шаг давался с трудом — ноги были ватными, перед глазами плыло.

В квартире было темно и холодно. Я не включала отопление, потому что не планировала здесь жить — все эти дни я ночевала в его особняке, в его постели, вдыхая его запах. Теперь батареи были ледяными, на окнах запотели разводы, воздух пах сыростью и запустением.

Я поставила коробку на пол, прямо у входа, даже не разувшись. Задёрнула шторы — дешёвый тюль, который пропускал серый свет, превращая его в ещё более унылый полумрак. Стянула мокрый пиджак, бросила его на спинку стула. Туфли — мокрые, хлюпающие — полетели в угол. Я осталась в мокрой блузке и промокшей юбке и рухнула на кровать.

Пружины жалобно скрипнули подо мной. Бельё было холодным, влажным, пахло сыростью — я не проветривала комнату уже неделю. Я натянула дешёвое шерстяное одеяло до подбородка и свернулась калачиком, поджав колени к груди. Поза эмбриона. Поза защиты. Поза, в которой я провела последние три года после развода.