Книга Дитя Меконга, страница 22 – Алёна Сереброва

— Нужно обработать, – подтверждает предположение Нок. В руках его больше нет пакета со льдом, а бутылка и коробка, что стояли на столе, теперь оказываются на полу у кровати.

— Сначала ваша нога, Кхун Нок…

— Оставь. Перевязывать нечем. Завтра с ней разберусь. Тем более что мне не плавать. Это у тебя тренировки в клубе, которые не стоит пропускать. Садись и покажи колено.

— Кхун Нок…

— Никаких «сам». Сел и показал. Понял меня, Нонг?

Тон лишь кивает и, добравшись до кровати, послушно опускается на её край, туда, куда указал Нок, но так, чтобы не потревожить вытянутую ногу.

* * *

Тон жмурится, когда окрашенная антисептиком в коричневый цвет головка ватной палочки касается содранной кожи: нежно, мягко, но всё равно неприятно.

— Терпи, – советует Нок, продолжая обработку, и Тон не удерживается от недовольного сопения.

«Я и так терплю. Зачем об этом ещё и говорить?»

— Я мог бы и сам, – напоминает он, а Нок тут же парирует:

— Самому неудобно. Если бы мне пришлось накладывать повязку, я бы попросил тебя, так что не переживай, Нонг.

— Я и не переживаю.

— Ты новичок клуба плавания, значит, первокурсник. Какой факультет? – меняет тему Нок, то ли действительно интересуясь ответом, то ли отвлекая от неприятного пощипывания, что сопровождает каждое осторожное соприкосновение ватной палочки с пострадавшим коленом.

— Менеджмент. У родителей ресторан в Паттайе…

— И почему не стал поступать там?

— Не знаю… С самого детства мечтал поступить именно сюда, – пожимает плечами Тон, получая от Нока короткий взгляд.

— Кстати, Нонг, – прерывает он попытавшееся установиться молчание, однако в этот раз больше не смотрит в лицо, уделяя всё внимание колену. – А как ты так удачно там оказался?

— Друг притащил в бар послушать музыку и пообщаться с его друзьями. Я просто ушёл раньше и решил немного пройтись.

«А как вы сами там оказались, Кхун Нок?» – задаётся встречным вопросом, который, впрочем, так и не озвучивает, понимая, что это не его дело.

Ватная палочка замирает, и Тон переводит взгляд с руки на лицо Нока, однако тот всё ещё не смотрит.

— Алкоголем от тебя не пахло, – как бы между прочим замечает Нок, и ватная головка палочки вновь касается кожи.

— Потому что я не пил. Не люблю пиво. – Тон и сам не понимает, почему откровенничает. Какое дело Ноку до того, что он любит, а что не любит пить. – Спасибо за то, что в прошлый раз заплатили за нас.

Вот на этот раз Нок всё-таки поднимает взгляд от колена, и растерянность в нём постепенно сменяется пониманием, а губы искривляются в улыбке.

— Это была плата за то, что я тебя облил. Надеюсь, рубашка не сильно пострадала. Она ведь была форменной.

— Всё в порядке, Кхун, вам не стоило беспокоиться.

— Хорошо.

Нок, наконец, убирает ватную палочку в сторону и накладывает на рану марлевую салфетку, осторожно закрепляя её кусочками пластыря.

— Скажи мне, – нарушает образовавшуюся тишину Нок, приглаживая последнюю полоску пластыря на коже и обращая на Тона испытующий взгляд тёмных глаз, – почему тот человек ничего тебе не сделал?

Сердце Тона от этого вопроса бухает о рёбра, будто в попытке вырваться. Перед глазами снова предстаёт случившееся. Однако на этот раз кадры совсем другие: чёрная рука, в которой появляется искрящийся в свете фонарей клинок, лезвие, что летит в их сторону, напряжённое, будто каменное, плечо под рукой и страх. Страх, сковавший самого Тона и заставивший его двигаться на инстинктах. И купол…