Книга Изгони меня, или Дачная готика, страница 56 – Рина Когтева

— Дам тебе золото, когда выйду отсюда, – ответила она.

— Час… – прошипело существо и запрыгало на месте.

«Давай сейчас». И снова надо бы задать вопрос «Что ты хочешь?», но Дарья его не задала.

— Сейчас нет ничего, – ответила она. – Выйду – дам золото.

Черт еще несколько раз подпрыгнул, замер, загорелись два красных глаза-уголька. У глаз был ярко-алый цвет, что указывало на то, что черт еще молодой, левый глаз горел чуть ярче правого. Дарья не очень представляла, как устроен мир болотных чертей, но общие принципы были те же, что и у людей: чем моложе, тем дурнее. Дарья вытянула вперед руку с письмами.

— Их нужно спрятать в месте, на которое я укажу. Там тоже болото – не перетрудишься.

«Не перетрудишься…» – так любила говорить Дарья Николаевна Салтыкова в свои золотые годы. Золотые годы миновали.

— Час! – шипение сменилось воем.

Дарья чертыхнулась про себя: тоже мне, включила барыню.

— Да ты посмотри вокруг, – Дарья обвела рукой яму, – что я тебе сейчас могу дать?

— Сьма… – без запинки ответил черт.

— Письма? – удивленно переспросила Дарья. – Вот эти что ли?

Она потрясла пачкой, полученной от Досифеи.

— А…

«Да».

— И какой толк мне отдавать тебе письма, которые я хочу спрятать?

— Го е ешь? – поинтересовался черт, глаза-угольки хитро сверкнули.

«Чего еще хочешь?»

Дарья колебалась лишь мгновение – придется все-таки признаваться.

— Хочу, чтобы кое-кто узнал, что у меня есть эти письма, и они надежно спрятаны за пределами монастыря.

Черт начал раскачиваться из стороны в сторону. Думал.

— Сьма, – наконец, ответил он. – Ое то ает, о сьма бя сть.

«Письма. Кое-кто узнает, что письма у тебя есть».

— Да ты обманешь, тварь болотная, – фыркнула Дарья и спрятала пачку за спину.

Надо сказать, что тварь болотная – это для черта не оскорбление, это, скорее, титул или звание, как генерал, например, или князь. Быть тварью болотной среди чертей престижно, особенно престижно быть болотной тварью на Кулишках.

— Ет, – возразил черт, – ово.

«Нет. Слово». Дарья задумалась. У чертей порядки другие, они могут вертеть человеком как угодно, но есть определенные фразы, которые просто так не произносят. «Слово» – одна из них. Похоже, этому и правда нужны письма Елизаветы. Только зачем? Нечисть живет по другим законам. Этот черт молод, но его молодость – это где-то пять-шесть человеческих жизней. Какое ему дело до незаконной дочери умершей императрицы?

— А тебе они зачем? – спросила Дарья. – Это не золото, как им торговать?

И тут же сама поняла – письмами-то как раз можно сейчас очень выгодно торговать, их можно продать, перепродать, снова перепродать, но так никому и не отдать насовсем.

— Ово, – повторил черт.

«Слово».

— Как меня отсюда вынут, так сразу тебе их и отдам.

— А, – «да», согласился черт.

Он не требовал от Дарьи гарантий, не просил еще чего-то. Знал, что она отдаст все, что нужно, ради простой возможности снова видеть свет. Честная сделка. Черт встал на четвереньки и уже приготовился к прыжку, чтобы оказаться в том месте, где черти чувствуют себя лучше, чем в нашем мире, но Дарья его остановила.

— Стой! А Досифея? Кто ее суженый? Мне нужно ей сказать.

Не нужно это было Дарье, но она вдруг почувствовала настоятельную потребность сдержать свое обещание. Исправилась? Вряд ли, скорее, возраст дает о себе знать – стала чувствительной.