Книга Дахор. Забвение, страница 17 – Ника Летта

— Её состояние нестабильно и на нее нельзя давить.

— Я знаю.

— Ей нужна причина войти в пространство, где она не почувствует угрозы.

— Вот это особенно мило, учитывая, что этим пространством будет твоя новостная империя.

Дахор откинулся на спинку кресла.

— Её специальность — журналистика.

— Как удобно.

— Я приобрёл активы до того, как она закончила университет.

— Ещё удобнее.

— Я не мог появиться перед ней без основания.

— Не мог? — переспросил Итой с ядом. — Или не решался?

В кабинете стало очень тихо. Даже город за окном будто отступил дальше от стекла. Дахор медленно поднял взгляд на экран.

— Осторожнее.

— Я уже был мёртв, Дахор. — фыркнул Итой и поставил чашку в сторону — Угроза потеряла свежесть.

— Ты живёшь только потому, что она просила.

— Я живу потому, что ты однажды всё-таки научился отличать виновного от удобного горла. Не преувеличивай собственную милость.

Губы Дахора едва заметно дёрнулись в предупреждении. Итой заметил, но, как всегда, не счёл нужным остановиться.

— Давай без имперских поз. Мы оба знаем, почему ты звонишь.

Дахор отвёл взгляд к папке на столе. На верхней странице была фотография. Обычный университетский снимок: Даша у входа в корпус, с рюкзаком на одном плече, в тёмном пальто, волосы растрепались от ветра. Она смотрела не в камеру. Кажется, спорила с кем-то за кадром.

На лице — усталость и упрямство. Та самая смесь, которую Дахор слишком хорошо помнил по чужому телу.

— Я видел искру, — произнёс он Итой медленно провёл пальцами по краю стола.

— Что именно?

Дахор помнил. Слишком точно. Кафе. Тёплый свет. Стекло. Шум чужих голосов. Сеичи у стойки. Вика рядом с Дашей. Девушки с телефонами, которые заметили сначала его волосы, потом лицо, потом что-то ещё, что люди этого мира называли “эффектностью”, не понимая, как близко иногда бывают к слову “опасность”.

И Даша. Она обернулась не сразу. Потом их взгляды встретились. И зверь внутри Дахора, шесть лет загнанный в молчание, поднял голову так резко, что на миг мир стал слишком маленьким.

Не тело Итоя. Не чужая оболочка. Она. С её испуганными глазами, слишком живой реакцией, земным запахом кофе, усталости, чужого города и тревоги, которая давно въелась под кожу.

Искра была слабой. Повреждённой. Словно кто-то когда-то протащил её через несколько миров, смерть, чужое тело, магический клинок и назад, оставив края обугленными.

Но она была. Желанная. Его. Дахор сжал пальцы на подлокотнике кресла. Дерево тихо хрустнуло.

— Зверь узнал её, — сказал он, Итой прикрыл глаза. — И потянулся.

— Насколько сильно?

Дахор молчал. Итой открыл глаза.

— Настолько?

— Я не приблизился.

— Хвала остаткам твоего разума.

— Она меня испугалась.

— Разумеется, испугалась. В её памяти ты огромный змей, который однажды удерживал её хвостом в теле мужчины и, вероятно, произнёс что-нибудь чудовищно собственническое.

Дахор резко посмотрел на него. Итой замер. Потом очень медленно выпрямился.

— Ты произнёс.

Дахор ничего не ответил. На лице Итоя появилось выражение существа, которому судьба только что подарила одновременно великолепное оружие и мигрень.

— Что именно?

— Это не имеет значения.

— Имеет, если она это помнит.

— Она не должна помнить.

— Ты сам только что сказал, что видел искру. После всего, что было с Лондоном, телами, воронками и Дашиной психикой, ты всё ещё используешь слова “не должна”? Очень смело.