Книга Дахор. Забвение, страница 15 – Ника Летта

Я скинула с себя одеяло так резко, будто оно могло ожить. Потом долго сидела, подтянув колени к груди, и пыталась убедить себя, что в комнате никого нет.

Никакого хвоста. Никаких чешуй. Никаких глаз. Только гостевая комната в квартире Вики и Сеичи. Мягкий полумрак. Закрытая дверь. Чемодан у стены. Чужой город за окном.

Сеул. Не подземелье. Сеул.

Я заставила себя встать. Ноги подгибались, но держали. На всякий случай я обошла кровать подальше от одеяла. Глупо. Очень глупо. Но мысль о том, что ткань снова коснётся кожи, вызвала такую волну отвращения, что я едва не заскулила.

У окна было прохладнее. Я отодвинула штору и замерла. За стеклом занимался рассвет.

Сеул просыпался не сразу. Сначала серело небо между высотками. Потом на стёклах соседних домов появлялись бледные полосы света. Где-то внизу уже двигались машины, но отсюда они казались почти игрушечными. Город выглядел спокойным, чужим и удивительно настоящим.

Я прижалась лбом к холодному стеклу.

Тридцать один.

Мне тридцать один год.

В этом возрасте люди уже работают. Строят карьеру. Снимают нормальные квартиры. Выплачивают ипотеки. Планируют детей. Покупают мебель не “потому что была скидка”, а потому что она подходит к интерьеру.

А я?

А я только закончила учёбу. Только-только.

Журналистика. Университет. Шесть лет, растянутых так странно, будто я не училась, а пыталась доказать миру, что всё ещё умею жить по расписанию. Пары, зачёты, тексты, редактура, практики, диплом. Всё как у людей.

Почти. Если не считать четырёх лет комы. Провалов памяти. Аварии. Восстановления. Мужиков, которые рядом со мной либо исчезали, либо оказывались в больницах, либо орали “не ешь меня” так, что потом об этом шепталась половина потока.

Я закрыла глаза.

После Сеула придётся вернуться. Домой. На родину. И начать искать работу.

Настоящую. Взрослую. Такую, где никто не будет делать скидку на то, что ты четыре года выпала из жизни, потом полгода собирала себя по кускам, а потом ещё шесть лет делала вид, что диплом способен заменить нормальную биографию.

Я тихо выдохнула, оставляя на стекле мутное пятно. За окном светлело. А внутри всё ещё шуршала чешуя.

ДАХОР

Сеул за стеклом был влажным, серым и раздражающе живым.

Дахор стоял у окна на верхнем этаже башни, принадлежавшей одной из его компаний, и смотрел вниз, на город, который за шесть лет так и не стал ему своим. Слишком много прямых линий. Слишком мало запахов, на которые можно было положиться. Слишком много людей, которые умели прятаться за телефонами, экранами, банковскими счетами и законами, написанными так, будто слабые действительно верили, что бумага способна удержать сильного.

Смешной мир. И всё же он выжил здесь. Больше того — подчинил себе достаточно его правил, чтобы больше не чувствовать себя зверем, выпущенным в стеклянную клетку.

На столе позади него лежали отчёты. Не свитки. Не пергаменты. Не донесения, скреплённые родовой печатью. Аккуратные распечатки, планшет, несколько телефонов, открытый ноутбук и тонкая папка с логотипом медиахолдинга, который на Земле называли “международной новостной группой”.

Дахор до сих пор считал это название уродливым.

Но полезным.

Новостные вышки. Каналы. Региональные редакции. Аналитические отделы. Журналисты, продюсеры, редакторы, стрингеры, корреспонденты. Москва. Лондон. Сеул. Берлин. Стамбул. Нью-Йорк. Несколько филиалов, зарегистрированных так, что ни один смертный юрист не смог бы с первого раза понять, кто именно стоит наверху.