Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 27 – Нинель Мягкова

— Отчего же. Можно рекламу дать в наших «Ведомостях», — парировала я. — И по подписчикам уведомление разослать. Мол, теперь можно заказать не одну газету, а целых две. Первый месяц по той же цене, что обычно. Распробовать, так сказать.

Господин Сташевский смолк и вновь воззрился на меня со странным выражением.

Еще бы. Я озвучила его собственный прием. Только он поначалу развозил «Ведомости» вообще бесплатно. Следовал за нашими телегами и докидывал всем подряд свою газетенку. В убыток, конечно, но у столичного франта денег куры не клюют. Не разорился. Зато любителей сплетен на темную сторону переманил.

— А нам то не в ущерб будет? — степенно огладив подбородок, задумался папенька.

— Ненадолго. Вскоре наверстаем. Или вот на балу можно будет еще слух пустить, что я открываю листок для дам. Лучшие распространители новостей — скучающие матери семейств.

Мужчины, впрочем, еще большие сплетники. Этим в свое время и воспользовался господин Сташевский, «по секрету» поведав десятку человек о том, что в следующем выпуске планируется раскрыть некий громкий скандал. И не обманул — нашел-таки под Унгуром двоеженца и рассказал всю подноготную этого мерзавца: и про шестерых детей, и про несчастных обманутых супруг. Те, кстати, обе выгнали негодяя на мороз, из-за чего он слег с простудой и вскоре скончался.

Даже не знаю, раскрывать его на этот раз или нет? Брать грех на душу за загубленную жизнь не хочется, но и обеих женщин чисто по-человечески жаль.

Возможно, анонимку подкину. Громкое обсуждение в газете таких тонких материй ни к чему хорошему не приведет.

А вот про вороватого приезжего купца можно и напечатать. Тоже довольно неприятный тип — выдавал позолоченные украшения за настоящие. Пока с проверкой не пришли да не начали взвешивать, а потом и распилили пару браслетов. Как раз ярмарка уже открыта, поищу его лавку.

Я так глубоко ушла в планирование и подборку сюжетов, что почти перестала следить за беседой. А зря.

— Меценатство — это прекрасно. Но вы уверены, что хотите участвовать именно в этом начинании? — осторожно уточнил папенька.

Я встрепенулась.

— В каком смысле участвовать?

— В самом прямом. Позвольте попросить у вас долю в вашем, несомненно, интересном предприятии. Скажем, половину? Не сомневайтесь, я щедро оплачу все расходы и продолжу поддерживать по мере сил. Прибыль тоже пополам, разумеется.

Вот уж чего не ожидала, так это предложения о сотрудничестве от господина Сташевского. Прибыль пополам? Смешно.

И, тем не менее, заманчиво.

Если мы начнем совместное дело, пришлому не будет резона топить наше с папенькой издательство. Я вообще начала подозревать, что цели у хлыща нас разорить и не было. Оно случайно вышло. Побочный урон, так сказать.

— Треть. Вам, — поспешно добавила, чтобы хлыщ случайно не решил, что я рехнулась от счастья. — И никакого контроля над текстом. Все, что идет в печать, выпускаю и проверяю лично я. Впрочем, можете предлагать статьи, не запрещаю.

— У вас бульдожья хватка, милая барышня, — из уст господина Сташевского это звучало как однозначный комплимент. — Я согласен. И как вы собираетесь назвать газету?

— «Уездный вестник», — не без злорадства отозвалась я.

— Отличное название. Емкое, — озадаченно склонил голову гость.

— А главное, оригинальное, — поддакнула я.