Книга Укрощение строптивой некромантки, страница 90 – Виктория Серебрянская

Остаток дня я просидела в своих покоях. Сказывалась усталость после вчерашних приключений. Да и попадаться на глаза родителям не хотелось. Я читала, полулежа на диване, грызла яблоко, иногда глазела в окно. Погода сегодня была не очень: ветер гнал по серому и хмурому небу клочки сизых туч. Будто обрывки моих мыслей.

Книга, конечно, была интересной — что-то о древних заклинаниях, которые могли бы оживить целую армию скелетов, если бы я не зевала через каждые две страницы. Но мысли мои, как гонимые ветром тучи, упорно возвращались к одному и тому же. К нему. К тер Эйтелю. К его проклятой улыбке, которая вчера, возле старой таверны, была такой теплой, что я до сих пор чувствовала ее жар где-то в груди. А потом, как он сжал мою руку — так бережно, будто я была не принцессой, живым человеком, а хрупким артефактом, который он боялся уронить.

Я швырнула огрызок яблока в корзинку — промахнулась, естественно, — и фыркнула. Ну что за глупость? Он же обручен. У него есть невеста, какая-нибудь безупречная леди с идеальной осанкой и родословной длиннее дворцового коридора. Я представила ее: золотые локоны, платье, струящееся, как река, и улыбка, от которой даже драконы падают в обморок. Наверняка она умеет вышивать магические руны и танцевать так, что звезды аплодируют. А я? Я — это взрыв заклинаний, порванные юбки и плащи и саркастические шуточки, от которых камердинеры краснеют. Мы с ней, мягко говоря, из разных миров.

Я снова попыталась сосредоточиться на книге. "Фокусировка маны через эмоциональный резонанс", — гласила строчка. Ха, резонанс! Это мое сердце, похоже, решило устроить целый оркестр, стоило мне вспомнить, как блондин смотрел на меня. Его глаза — серые, как ртуть — будто знали все мои тайны. И этот его голос, спокойный, но с легкой насмешкой, когда он сказал: «Ну что, героиня, готова снова спасать мир?» Я тогда закатила глаза, но, боги, как же мне хотелось ответить что-то остроумное, а не просто пролепетать нечто невнятное. За этот лепет я ненавидела себя до сих пор.

— Хватит, Розамунда, — пробормотала я, хлопнув книгой по дивану. — Он. Не. Свободен. И вообще, тебе некромантию учить надо, а не мечтать о блондинах с навыками некромантии и кучей загадок.

Но, конечно, мое предательское сердце не слушало. Оно сладко сжималось, стоило мне подумать о следующем уроке некромантии. Тер Эйтель будет там, как всегда, в своей темной мантии, с этими тонкими пальцами, которые так ловко плетут заклинания. И, возможно, он снова посмотрит на меня так, будто я — не просто ученица, а что-то… большее… Нет, это совершенно невозможно!.. Я застонала, уткнувшись лицом в подушку. Это было нелепо. Абсурдно. Опасно. Но, демон возьми, я уже считала часы до того момента, когда увижу его снова, и никакие невесты, никакие доводы разума не могли заглушить это глупое, теплое чувство, что разгоралось внутри, как искры от вчерашнего заклинания.

Надо ли говорить, что после такого времяпровождения, я собиралась на следующую вылазку, словно на борьбу со всемирным злом? Немного беспокоило то, что на второй выход в город я не отпрашивалась у родителей. Но со своей совестью я договорилась быстро: маменьке и папеньке хочется побыстрее отдать меня замуж? Ну так пусть порадуются, когда узнают, что я «увлеклась» блондином!