Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 90 – Алекс Скай

— Но нормальная странная. Она не делала вид, что у нас всё идеально. И не делала вид, что папа всегда прав. И не делала вид, что мы маленькие и ничего не понимаем. Она спорила. С папой, с кашей, с Ингой Павловной, с Семёном, хотя Семён чаще побеждал.

Ася хихикнула.

Даже напряжённая комната чуть выдохнула.

— Вера не заменила нам семью, — сказал Марк уже тише. — Она помогла нам снова стать семьёй. Не новой. Не купленной. Не идеальной. Нашей. Папа был строгим. Но он учится. Иногда плохо. Иногда ужасно. Но учится. И если кто-то скажет, что он просто делает картинку, это неправда. На картинке он бы не сидел на полу у двери, когда мне было плохо. Потому что это неудобно и некрасиво. А он сидел.

Роман опустил взгляд.

Совсем ненадолго.

Но я увидела.

Алиса тоже.

— И ещё, — добавил Марк, — я не хочу, чтобы взрослые спрашивали, кого мы выбираем. Это глупый вопрос. Дети не должны выбирать между взрослыми, которые сами всё усложнили.

Тишина.

Марк сел.

Быстро, будто боялся, что если останется стоять ещё секунду, то всё сказанное станет слишком настоящим.

Ася потянулась и взяла его за рукав.

Он не отдёрнул руку.

— Я тоже хочу, — сказала она тихо.

Председатель повернулась к ней.

— Ты хочешь что-то сказать?

Ася встала вместе с папкой.

И сразу посмотрела на меня.

Я улыбнулась ей так спокойно, как смогла.

Она открыла папку и достала рисунок.

Большой лист.

Дом.

Не такой, как раньше.

Этот дом был кривоватый, широкий, с большим окном на кухне. На крыше сидел Семён. На крыльце стоял Роман без галстука. Марк был нарисован с тетрадью. Я — с зелёной кружкой. Алиса — тоже была.

Я вздрогнула.

Ася нарисовала Алису сбоку у калитки. Не внутри дома. Но и не за забором. С цветком в руке.

— Это наш дом, — сказала Ася. — Он неидеальный. У нас иногда пятна. И папа иногда говорит как дверь. И Марк колючий, но не всегда. И Вера боится слова “мама”, потому что оно большое. И Алиса… — Она посмотрела на мать. — Алиса тоже может приходить, если не будет делать больно.

Алиса побледнела.

Роман закрыл глаза на одну секунду.

— Я не хочу выбирать, — сказала Ася. — Я хочу, чтобы взрослые перестали тянуть меня за сердце в разные стороны. Потому что оно у меня одно. Но большое.

Я уже не пыталась удержать лицо.

Бесполезно.

Марк смотрел в стол.

Роман смотрел на дочь так, будто его только что лишили последних оправданий и одновременно подарили шанс.

Председатель приняла рисунок.

Очень аккуратно.

— Спасибо, Ася.

— Его надо вернуть, — сразу сказала она. — Там Семён.

— Конечно.

После детей говорить стало почти невозможно.

Но взрослые, к сожалению, всегда умеют продолжать после того, как дети сказали главное.

Были вопросы. Много вопросов.

К Роману — о его расписании, участии в школьной жизни, о том, как он планирует выстраивать общение детей с Алисой.

К Алисе — о её прежнем участии, о причинах редких визитов, о том, как она видит постепенное восстановление связи.

Ко мне — о моих обязанностях, границах, проживании, соглашении, оплате, личном статусе. Представительница Алисы несколько раз возвращалась к теме выгоды, но после Маркиной речи эти слова звучали уже слабее. Не исчезли. Просто перестали быть такими удобными.

В конце председатель сказала, что решение сразу принято не будет. Комиссии нужно изучить материалы, учитывать мнение детей, оценить предложения обеих сторон и подготовить рекомендации.