Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 88 – Алекс Скай

Я действительно появилась быстро.

Но правда без любви становится оружием. А Алиса умела держать его красиво.

— Я опасаюсь, — продолжила она, — что Роман снова решает свою вину через удобного человека. Когда-то он пытался удержать семью контролем. Теперь пытается построить новую картинку теплом, которое ему приносит другая женщина. Но дети не должны становиться частью его попытки исправить прошлое.

Я перестала дышать ровно.

Не из-за себя.

Из-за Романа.

Он сидел рядом со мной, и внешне всё ещё был почти безупречен. Но я знала, как он выглядит, когда Ася спрашивает, будет ли он хлопать, если она собьётся. Как он сидит на ковре у двери игровой, чтобы Марк мог делать вид, что отец не рядом. Как он выбирает фотографию, где Семён в крошках, потому что там все настоящие. Как произносит “я не умею просить правильно”.

И мне хотелось встать и сказать: да, он был строгим. Да, он ошибался. Да, он путал любовь с контролем. Но вы не видели, как тяжело ему перестать.

Но сначала спрашивали его.

— Роман Андреевич, — сказала председатель. — Вы хотите ответить?

Он поднял глаза.

— Да.

Голос спокойный.

Ниже обычного.

— Я был строгим отцом, — сказал Роман. — И часто считал, что если дети обеспечены, защищены и живут по понятным правилам, значит, я справляюсь.

Марк повернул к нему голову.

Ася перестала теребить край папки.

— Это было ошибкой, — продолжил Роман. — Я путал порядок с вниманием. Заботу — с контролем. Молчание детей — со спокойствием. Вера не создала эту проблему. Она первой сказала мне о ней достаточно прямо, чтобы я перестал закрываться.

Я опустила взгляд.

Потому что если бы посмотрела на него в этот момент, могла бы забыть, что мы в официальной комнате, а не на кухне рядом с детскими правилами.

— Она не заменила детям мать, — сказал Роман. — И я никогда не требовал от неё такой роли. Но она стала значимым взрослым человеком в их жизни. Не по моей стратегии. Не ради публикаций. А потому что каждый день была рядом, когда я не умел.

Алиса чуть повернула голову.

Её лицо осталось спокойным.

Но я видела: попало.

Не потому что он нападал.

А потому что не оправдывался привычно.

Он признавал.

Это сильнее.

— Что касается публичной картинки, — сказал Роман, — я не покупал семью. И не могу купить то, что появляется только там, где люди остаются по своей воле. Фотография, которую использовали против нас, была сделана не для публикации. На ней мои дети смеются. И Вера смеётся. Если кто-то видит в этом сделку, это не делает сделкой сам смех.

В комнате стало тихо.

Не драматично.

По-настоящему.

Потом председатель повернулась ко мне.

— Вера Сергеевна.

Я встала не сразу.

Почему-то сидя говорить было невозможно.

Не потому что хотела произвести впечатление. Просто мои ноги сами решили, что правда должна стоять.

— Я пришла в дом Романа Андреевича как няня, — сказала я. — Это факт. Потом стала человеком, который помогает детям с бытом, школой, разговорами, страхами, рисунками и иногда с дипломатическими конфликтами вокруг игрушечного динозавра.

Ася тихо хмыкнула.

Марк тоже.

Даже один из членов комиссии едва заметно улыбнулся.

— Я не мать Марка и Аси, — продолжила я. — И никогда не говорила им, что могу заменить мать. Более того, я много раз говорила обратное: важные слова нельзя заставлять. Нельзя назначить человека мамой по договору, по фотографии, по желанию взрослых или даже по детской мечте. Это должно быть честно. И только если ребёнок сам когда-нибудь будет к этому готов.