Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 86 – Алекс Скай

И снял его со стола.

Без него.

Ася просияла.

— Папа будет живой!

— Постараюсь, — сказал Роман.

— Не постарайся. Будь.

Эта шестилетняя девочка могла одним предложением отменить пять лет внутренней брони.

Роман не ответил.

Просто коснулся её волос.

Завтрак прошёл почти тихо. Я знала: каждый думал о своём. Роман — о том, что сегодня чужие люди будут задавать вопросы о его отцовстве. Ася — о рисунке, который лежал в её папке. Марк — о том, говорить ли ему. Инга Павловна — о том, что положить детям с собой, хотя встреча длилась всего несколько часов. Я — о том, что мне предстоит стоять там не как няне, не как невесте из чужих публикаций, не как удобной женщине в чужом конфликте, а как себе.

И это почему-то казалось самым трудным.

Комиссия проходила не в суде.

И всё равно ощущалась как суд.

Закрытая встреча в строгом здании с длинными коридорами, спокойными стенами и людьми, которые говорили тихо, но от этого каждое слово становилось тяжелее. Никаких камер. Никакой публики. Только представители сторон, несколько членов комиссии, Климов, Елена Аркадьевна, Алиса со своей представительницей, Роман, дети и я.

Лидии не было.

Слава всем домашним кружкам и динозаврам.

В коридоре перед залом Ася держала меня за руку, а Марк стоял рядом с Романом, но чуть впереди, будто всё ещё проверял, не понадобится ли закрыть собой сестру. Роман заметил и тихо сказал:

— Ты не обязан.

Марк не посмотрел на него.

— Знаю.

— Правда.

— Я слышал.

— Марк.

— Пап, не сейчас. Я и так стараюсь не быть колючим.

Роман замолчал.

И это было правильнее всего.

Алиса пришла за пять минут до начала.

Красивая.

Разумеется.

В тёмном костюме, с гладкими волосами, спокойным лицом и папкой в руках. Она выглядела не как женщина, готовая воевать, а как человек, который пришёл вернуть порядок. И именно это было опасно. Порядок всегда звучит убедительно для тех, кто не видел, сколько боли иногда под ним прячут.

— Доброе утро, — сказала она.

Ася ответила тихо.

Марк кивнул.

Роман произнёс:

— Алиса.

Она посмотрела на меня.

— Вера.

— Алиса Викторовна.

— Сегодня официально?

— Сегодня хочется точности.

Её улыбка стала чуть тоньше.

— Понимаю.

Нет, не понимала.

Но играла хорошо.

Нас пригласили внутрь.

Комната была большой, но не слишком. Стол, стулья, вода в графинах, папки, часы на стене. Я сразу решила не смотреть на часы. В таких местах время либо стоит, либо предательски идёт слишком быстро.

Члены комиссии представились. Спокойные лица, нейтральные голоса. Они объяснили, что встреча закрытая, цель — понять текущую ситуацию, выслушать стороны, оценить условия жизни детей и эмоциональную обстановку.

Эмоциональная обстановка, если честно, сидела рядом со мной и сжимала Семёна в сумке, потому что Асе разрешили взять его “как личный предмет спокойствия”. Марк сказал, что Семён теперь официально прошёл дальше всех юристов.

Сначала говорил Климов.

Чётко, сухо, уверенно. Изложил факты: дети живут с Романом, посещают школу, имеют стабильный дом, привычный режим, поддержку. Упомянул, что я участвую в повседневной жизни детей по соглашению о семейном сопровождении, что никаких публичных заявлений о браке или статусе матери не было, а появившиеся публикации были использованы без нашего согласия.

Потом говорила представительница Алисы.