Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 83 – Алекс Скай

Роман молчал.

Только пальцы на его руке сжались один раз.

— Тогда уходите, — сказал он.

Я моргнула.

— Что?

— Уходите, если вам нужно. Я не хочу, чтобы вы оставались из-за моей просьбы, если она давит.

Ну конечно.

Стоило мне почти решить, что останусь, как он сказал правильное.

Неудобный мужчина.

Невозможный.

Обучаемый.

— Вы сейчас очень мешаете мне красиво уйти, — сказала я.

— Простите.

— И красиво остаться тоже.

— Это сложнее исправить.

Я устало улыбнулась.

Он тоже почти улыбнулся, но тут же стал серьёзным.

— Вера, завтра Климов привезёт дату слушания. По предварительной информации, оно будет раньше, чем мы рассчитывали.

Слушание.

Слово упало в комнату, как тяжёлая папка на стол.

Я посмотрела на сумку.

Потом на Романа.

Потом на дверной проём, за которым был коридор, лестница, детские комнаты, кухня с моей кружкой, Семён, Маркина тетрадь и дом, где каждый предмет уже умел задавать вопросы.

— Я останусь до утра, — сказала я. — Но не потому что вы попросили.

— А почему?

— Потому что у Аси завтра будет лицо “я всё понимаю, но всё равно проверьте, здесь ли Вера”. И у Марка будет лицо “я ничего не проверяю, просто случайно прохожу мимо гостевой с инспекцией”. И я не хочу начинать день с того, что они снова будут считать исчезновения.

Он смотрел на меня.

— И ещё, — добавила я, потому что честность — заразная вещь, особенно в доме, где дети ведут списки, — потому что вы попросили не как начальник. Это тоже имеет значение.

Роман сделал шаг ближе.

Не слишком.

Ровно настолько, чтобы я могла не отступать.

— Спасибо.

— Не привыкайте. Я всё ещё злюсь.

— На меня?

— На вас, на публикацию, на собственную сумку, на Даню с его булочками, на вашу ревность, на свою слабость к мужчинам, которые учатся просить в самый неподходящий момент.

— Это длинный список.

— У меня хороший учитель. Марк бы гордился.

Роман посмотрел на мою сумку.

— Можно я поставлю её обратно?

— Нет. Пусть стоит. Как символ моей независимости, временно оставшейся на ночь.

— Хорошо.

Он уже повернулся к двери, но остановился.

— Вера.

— Да?

— Я не хочу, чтобы слушание стало причиной, по которой вы окончательно почувствуете себя инструментом.

— А станет?

Он ответил не сразу.

— Алиса попытается сделать именно это.

— Тогда не дайте ей помочь мне в это поверить.

Роман кивнул.

И ушёл.

А я осталась в гостевой рядом с собранной сумкой, которая выглядела так, будто тоже не до конца понимала, уезжает она или входит в состав семьи на правах чемоданного свидетеля.

Утром пришла дата.

Не громко, не драматично.

Обычным сообщением на телефоне Романа, после которого он вошёл на кухню с таким лицом, что Марк сразу отложил ложку.

— Причина уже в прихожей? — спросил он.

Ася подняла голову от тарелки.

— Какая причина?

— Взрослая, — сказал Марк.

Роман сел за стол.

Не во главе.

Рядом с детьми.

Я заметила это сразу и почему-то крепче сжала чашку.

— Дату назначили, — сказал он.

Инга Павловна, стоявшая у столешницы, перестала перекладывать салфетки.

— Когда? — спросила я.

— Через три дня.

Ася нахмурилась.

— Это скоро?

— Да, — ответил Роман.

— А что будет?

Он посмотрел на меня.

Не за подсказкой.

Скорее чтобы убедиться: мы говорим вместе.

— Будет закрытая встреча, — сказал он. — Там взрослые, которые должны понять, как сделать для вас с Марком лучше.