Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 52 – Алекс Скай

— Видите? — сказала я. — Мягче. Не надо подходить к еде как к подчинённому на планёрке.

— Я не подхожу к подчинённым с лопаткой.

— Это обнадёживает.

Ася захихикала.

Марк записал что-то ещё.

Инга Павловна закрыла глаза, но я заметила: уголок её рта снова был в опасной близости к улыбке.

Завтрак получился странным.

То есть идеальным.

Не по вкусу даже — хотя сырники в итоге были вполне спасены. А по тому, что Роман сел не во главе, а рядом с Асей, спросил у неё, какой рисунок она вчера оставила в школе, и не перебил, когда она пять минут объясняла разницу между “красивой короной” и “короной с характером”. Потом повернулся к Марку и спросил:

— Ты сегодня после занятий хочешь заехать в книжный?

Марк сразу насторожился.

— Зачем?

— Ты говорил, что тебе нужна новая тетрадь для списка.

— Я говорил?

— Нет. Но эта скоро закончится.

Марк посмотрел на него так, будто отец предложил не тетрадь, а мирный договор.

— Можно.

— Хорошо.

— Только я сам выберу.

— Разумеется.

— И без кожаной обложки, как будто я веду протокол совета.

— Принято.

Я смотрела на них и пыталась не растаять окончательно.

Потому что это было очень нечестно.

Вчера Роман почти поцеловал меня. Сегодня он готовил детям сырники, спрашивал Асю о рисунках, предлагал Марку выбрать тетрадь и не пытался превратить завтрак в отчёт о питании. Мужчина просто методично разрушал мою оборону бытовыми способами.

К середине завтрака я почти поверила, что день может пройти нормально.

Вот это была вторая ошибка.

Телефон Романа лежал экраном вниз на столе. Он не трогал его уже минут двадцать, что Марк заметил, конечно, сразу.

— Пункт шестнадцать, — произнёс он.

— Марк, — сказал Роман.

— Что? Это положительный.

Телефон завибрировал.

Один раз.

Потом второй.

Потом начал звонить.

Роман посмотрел на экран.

И я поняла: утро кончилось.

Даже сырники это поняли.

— Климов, — сказал Роман, отвечая. — Да.

Он слушал недолго.

Но за эти несколько секунд его лицо снова стало тем самым: собранным, ровным, опасно спокойным. Только теперь я уже видела не маску контроля, а человека под ней, который успевает испугаться раньше, чем станет строгим.

— Когда? — спросил он.

Пауза.

— Кто разрешил?

Пауза.

— Нет. Не через час. Сейчас.

Он отключил звонок.

Ася замерла с вилкой в руке.

Марк перестал делать вид, что не слушает.

Инга Павловна поставила чашку на стол слишком аккуратно.

— Что случилось? — спросила я.

Роман посмотрел на детей.

Потом на меня.

— Алиса приехала.

Ася нахмурилась.

— Куда?

— Сюда, — сказал он.

Кухня сразу стала меньше.

Не физически. Просто в неё вошло то самое взрослое прошлое, которое никогда не стучится, потому что считает: имеет право.

— Сейчас? — спросил Марк.

— Она у ворот.

— А если мы не откроем? — сказала Ася.

Роман не ответил сразу.

И я поняла, что именно этот вариант первым пришёл ему в голову.

Не открыть.

Остановить.

Решить.

Но потом он посмотрел на дочь и сказал:

— Мы не будем прятаться в собственном доме.

Марк усмехнулся без улыбки.

— Звучит хорошо. Посмотрим, как получится.

Роман встал.

— Вера.

— Я с детьми, — сказала я раньше, чем он успел попросить.

Он кивнул.

— Спасибо.

— Не благодарите заранее. Я ещё могу вооружиться сковородкой.

— Не надо, — сказала Инга Павловна слишком быстро.

— Инга Павловна, вы опять недооцениваете кухонную дипломатию.