Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 53 – Алекс Скай

— Я оцениваю стоимость посуды.

Ася подняла глаза на меня.

— Она будет злиться?

Я подошла к ней и присела рядом.

— Не знаю.

— А ты?

— Я постараюсь нет.

Марк хмыкнул.

— Плохое обещание.

— Зато честное.

Он посмотрел в сторону холла.

— Она не любит, когда честно.

Фраза была тихой.

И в ней было так много старого, детского и зажатого, что я не стала спрашивать.

Роман тоже услышал.

Но не стал закрывать сына своим “Марк”. Просто задержался на секунду, будто хотел подойти, положить руку ему на плечо, сказать что-нибудь не приказом. Не смог сразу. Потом всё-таки сделал шаг и коснулся спинки его стула.

— Если тебе станет неприятно, ты можешь уйти в игровую, — сказал он.

Марк не посмотрел на него.

— А если Асе станет неприятно?

— Тогда ты не обязан быть её щитом. Я буду рядом.

Вот это было важно.

Марк поднял глаза.

— Правда?

— Правда.

— Не потом?

— Сейчас.

Марк кивнул.

Сдержанно.

Но кивнул.

Ася протянула мне руку под столом. Я взяла её ладошку.

Она была тёплой, маленькой и напряжённой.

— Семёна взять? — прошептала она.

— Обязательно.

— Для морального спокойствия?

— Для семейного совета.

Через несколько минут в холле раздались шаги.

Алиса вошла в дом Ветровых красиво.

И это было почти оскорбительно.

Есть люди, которые даже в чужую боль умеют входить так, будто делают миру эстетическое одолжение. На Алисе было светлое пальто, волосы собраны низко и идеально, на лице — мягкая улыбка женщины, которая привезла не конфликт, а “важный разговор”. За ней шёл водитель с небольшим пакетом и женщина-представительница, которую я уже видела в школе. Пакет выглядел безобидно. Именно поэтому мне сразу стало не по себе.

Роман встретил их в холле.

Я осталась у входа в кухню с Асей. Марк стоял чуть впереди, не прячась, но и не подходя. Инга Павловна заняла позицию у лестницы — строгая, ровная, как последняя линия обороны порядка.

— Роман, — сказала Алиса. — Спасибо, что всё-таки разрешил войти.

— Я не разрешал. Ты приехала без согласования.

— Это дом моих детей.

Ася сжала мою руку.

Роман не повысил голос.

— Это дом, где дети живут. Поэтому разговор будет проходить так, чтобы им было спокойно.

— Разумеется.

Она сказала “разумеется” так, что я вспомнила Климова и его юридическую версию мира. У Алисы всё было мягче, тоньше, опаснее. Климов прятал людей в формулировки по привычке. Алиса делала это с изяществом.

Она повернулась к детям.

— Доброе утро, мои хорошие.

Марк ничего не сказал.

Ася тихо ответила:

— Доброе.

Не “мама”.

Я почувствовала, как Алиса это отметила. Её улыбка не изменилась, но взгляд стал внимательнее.

— Я привезла вам кое-что, — сказала она.

Водитель протянул пакет. Алиса взяла его сама, достала две коробки. Красивые. Дорогие. Одна — с набором для рисования, настолько роскошным, что Асины карандаши из игровой могли бы почувствовать социальную несправедливость. Вторая — с настольной стратегией для Марка, сложной, стильной, явно подобранной не случайно.

— Я помню, ты любишь рисовать, — сказала она Асе. — А ты, Марк, всегда любил задачи, где нужно думать на несколько ходов вперёд.

Марк посмотрел на коробку.

Потом на неё.

— Я и сейчас люблю.

— Вот видишь, я помню.

Он молчал.

В этом молчании было не “спасибо”, а вопрос: если помнишь, почему тебя не было рядом, когда это было важно?