Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 45 – Алекс Скай

Ася держала карандаш.

Марк — ручку.

Семён сидел прямо на первой странице.

Как печать семейного сопротивления.

— Мы внесли поправки, — сообщил Марк.

Роман остановился.

Я тоже.

Инга Павловна закрыла глаза на одну секунду.

— Я пыталась изъять документ, — сказала она. — Но Ася объявила, что это “важная семейная бумажка”, а Марк сослался на право ознакомления.

— У нас нет такого права, — сказал Роман.

— Теперь есть, — ответил Марк.

Ася подняла лист.

— Я написала главное!

— Боюсь спрашивать, — сказала я.

— Не бойся. Там хорошее.

Она откашлялась, как маленькая ведущая большого заседания.

— Пункт первый. Мама Вера должна читать сказки даже после свадьбы.

В комнате стало тихо.

Потом Марк поправил:

— Я предлагал убрать “мама”, но Ася сказала, что это её авторская позиция.

— И “после свадьбы” тоже? — спросила я.

— Это логично, — сказала Ася. — Потому что некоторые взрослые после свадьбы становятся скучные.

— Откуда ты знаешь?

Она пожала плечами.

— В мультиках.

— Опасный источник семейного права.

Роман подошёл ближе к столику.

— Ася, мы говорили—

— Я знаю, что нельзя заставлять слово “мама”, — перебила она. — Поэтому это пункт на будущее. Если слово само придёт, сказки уже должны быть защищены.

Марк кивнул.

— В этом есть юридическая дальновидность.

— Спасибо, — сказала Ася.

Я посмотрела на Романа.

У него было лицо мужчины, который впервые понял: переговоры с детьми могут оказаться сложнее заседания совета директоров.

— Пункт второй, — продолжил Марк, забирая лист. — Папа обязан говорить правду, когда ревнует.

Я поперхнулась воздухом.

Инга Павловна резко посмотрела на потолок.

Роман медленно повернул голову к сыну.

— Когда что?

— Когда ревнует.

— Марк.

— Это важный пункт. Потому что если папа ревнует, он начинает говорить про безопасность, репутацию и “мне нужно понимать ситуацию”. А на самом деле он ревнует.

Я зажала рот рукой.

Не помогло.

Смех всё равно прорвался.

Не громкий, но совершенно невозможный.

Роман посмотрел на меня.

— Вы находите это смешным?

— Нет. Я нахожу это… аналитически точным.

— Вера.

— Простите. Но ваш сын формулирует лучше Климова.

Марк явно был доволен.

— Пункт третий. Вера имеет право не отвечать на вопросы о странных взглядах.

— Благодарю, — сказала я. — Этот пункт прошу оставить.

— Но только три раза в день, — добавил Марк. — Потом всё равно надо объяснять.

— Слишком строгие условия.

— Это дом Ветровых.

— Я думала, он уже почти нормальный.

— Почти — не значит без правил.

Ася подняла руку.

— Пункт четвёртый. Если Вера уйдёт домой, она должна написать, что дошла.

Роман посмотрел на дочь.

Я почувствовала, как улыбка у меня исчезла.

Ася сказала это не капризно. Не требовательно. Очень просто. Как ребёнок, который уже знает: люди уходят, и важно хотя бы получить знак, что они не исчезли.

— Я могу так делать, — сказала я тихо.

— Всегда?

Я помолчала.

— Когда ухожу поздно — всегда. А если забуду, можно напомнить.

— Я буду, — сказал Марк.

— Не сомневаюсь.

Он посмотрел в лист.

— Пункт пятый. Инга Павловна не имеет права убирать Семёна с важных документов, если он их охраняет.

— Категорически возражаю, — сказала Инга Павловна.

Ася прижала динозавра к груди.

— Он охраняет от скучных пунктов!

— Документы должны храниться в порядке.

— Семён тоже порядок. Только с хвостом.