Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 34 – Алекс Скай

Я сказала это слишком быстро.

И поняла это сразу.

Марк перестал двигаться.

Ася посмотрела на меня.

Роман тоже.

Вот она, моя ошибка. Не страшная. Не грубая. Но настоящая. Я хотела защитить детей и ударила туда, куда при них нельзя было бить. Даже если Алиса начала первой. Даже если каждое её слово было аккуратным шагом по нашим слабым местам.

Она медленно улыбнулась.

— Вы эмоциональны.

— Да, — сказала я, не отступая, но уже спокойнее. — Бывает. Особенно когда речь о детях.

— Это понятно. Временная сотрудница с удачной улыбкой тоже может искренне привязаться к семье, в которой работает.

Вот теперь она сказала это.

Не намёком.

Не обёрткой.

Прямо настолько, насколько позволяла её безупречная вежливость.

Временная сотрудница.

С удачной улыбкой.

Я почувствовала, как слова попали точно туда, где ещё недавно лежала строка “публичный статус: невеста Романа Ветрова”. Будто одно чужое определение сменило другое, а меня саму опять попытались поставить в рамку.

Я могла ответить.

Даже знала как.

Могла сказать остро. Могла так аккуратно разобрать её фразу, что жемчужная улыбка дала бы трещину. Могла защитить себя, детей, свой статус, своё место и всё то, что ещё не имело названия.

Но рядом стояла Ася.

И Марк.

И я вдруг поняла: они сейчас смотрят не на то, кто победит в словесной дуэли. Они смотрят, что взрослые делают, когда им неприятно.

Я вдохнула.

— Возможно, — сказала я. — Но улыбка у меня действительно удачная. Тут спорить бессмысленно.

Ася прыснула.

Марк посмотрел на меня так, будто вынужден был признать: ход неплохой.

Алиса чуть наклонила голову.

— Вы не обиделись?

— Не успела. У нас по расписанию благотворительная лотерея, выступление и попытка убедить Марка улыбаться посетителям, а это гораздо более сложные задачи.

— Я не улыбаюсь по требованию, — сказал Марк.

— Видите? Работы много.

Роман стоял рядом.

Молчал.

И я вдруг испугалась, что он снова выбрал правильное молчание вместо нужного слова.

Но нет.

Он сделал шаг ко мне.

Небольшой.

Достаточный.

И взял меня за руку.

Не резко. Не демонстративно. Не так, будто ставит метку или разыгрывает сцену для окружающих. Просто его пальцы легли поверх моих, тёплые, уверенные, и я на секунду забыла, что мы в школьном холле, под взглядами родителей, Алисы, детей и, вероятно, половины чатов, которые вечером будут жить насыщенной жизнью.

— Алиса, — сказал Роман, — ты можешь обсуждать со мной любые юридические вопросы через представителей или лично в согласованное время. Но не Веру. И не при детях.

Её взгляд опустился на наши руки.

Потом вернулся к его лицу.

— Я лишь пытаюсь понять, кто находится рядом с моими детьми.

— Человек, которому они доверяют, — сказал Роман. — Человек, которому доверяю я. И человек, которого я не позволю унижать удобными формулировками.

В холле стало так тихо, что даже благотворительная лотерея Марка на секунду потеряла деловой настрой.

Я стояла рядом с Романом и чувствовала его руку.

Не как часть спектакля.

Не как доказательство для Алисы.

А как ответ.

Может быть, не идеальный. Может быть, запоздалый. Но его.

Алиса медленно перевела взгляд на детей.

— Марк? Ася? Вы тоже так считаете?

Вот это было нечестно.

Очень.

Она не повысила голос, не сказала ничего очевидно жестокого, но переложила тяжесть ответа на них.