Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 123 – Алекс Скай

— Роман.

— Потом исправился.

— На что?

— Тот, который мы выберем вдвоём, если вообще захотим.

Я выдохнула.

— Уже лучше.

— Я учусь.

— Это слово у вас всё ещё опасное, но сегодня можно.

Он улыбнулся.

Тихо.

Без победы.

— Вера.

— Да?

— Я не хочу делать предложение в тени отменённого проекта.

Я замерла.

Он это увидел и сразу добавил:

— И не делаю сейчас.

— Очень мудро. Потому что я только что чуть не уронила кружку.

— Я хочу, чтобы, когда это случится, если вы позволите, рядом не было людей, которым нужно что-то доказать.

— А кто будет рядом?

Он посмотрел в сторону лестницы.

Оттуда донёсся голос Аси:

— Марк, не трогай Семёна, он стоит на посту!

— Он стоит на моей тетради!

— Значит, тетрадь тоже на посту!

Роман посмотрел обратно на меня.

— Думаю, скрыть от них не получится.

— От них вообще мало что получается скрыть.

— И, возможно, Инга Павловна.

— Она всё равно узнает по положению салфеток.

— И Семён.

— Без Семёна нас не допустят.

Роман кивнул серьёзно.

— Тогда с Семёном.

Я улыбнулась.

И впервые мысль о предложении не испугала меня.

Потому что в ней больше не было стола, гостей, Лидии, кольца как аргумента и чужих глаз.

В ней была кухня.

Неровные подушки.

Дети.

Мужчина, который отменил витрину до того, как позвал меня в неё встать.

Через неделю Алиса пришла снова.

На этот раз — по согласованию.

Странное словосочетание для женщины, которая привыкла входить красиво и без стука. Но она пришла ровно в назначенное время, одна, без представительницы, без подарков, без пакетов, которые должны были что-то объяснить вместо неё.

Дети знали.

И сами решили: встреча будет в гостиной, дверь открыта, Роман рядом в соседней комнате, я на кухне, но “не далеко”. Это сформулировала Ася, Марк записал и уточнил: “не далеко — это не под дверью, но в зоне слышимости, если взрослые забудут быть нормальными”.

Алиса сняла пальто в холле.

На этот раз она выглядела менее безупречно.

Не небрежно.

Просто живее.

Может быть, так выглядит человек, который перестаёт бороться за картинку и наконец видит людей.

— Здравствуйте, Вера, — сказала она.

— Здравствуйте.

— Можно мне пройти?

Я отступила.

— Дети в гостиной.

Она кивнула.

Потом вдруг остановилась рядом со мной.

— Я получила рекомендации комиссии.

— Знаю.

— Вы рады?

— Да.

— Честно.

— Очень. Но не потому, что вы проиграли.

Она посмотрела на меня.

— А потому что дети остаются там, где им сейчас спокойнее?

— Да.

Алиса провела пальцем по ремешку сумки.

— Я думала, что проигрываю вам.

Я молчала.

— Это было удобнее, — сказала она. — Думать, что в моё место встала женщина с удачной улыбкой, тёплой кружкой и талантом говорить с детьми. Тогда можно было злиться. На вас, на Романа, на обстоятельства, на несправедливость.

— А сейчас?

Она посмотрела в сторону гостиной, где Ася что-то тихо объясняла Марку.

— Сейчас понимаю, что проиграла не вам. Я проиграла близости, которую не смогла дать вовремя.

Сказать “не проиграли” было бы красиво.

И неправдиво.

Поэтому я сказала другое:

— Вы можете не пытаться выиграть обратно. Можно начинать не с победы.

Она усмехнулась.

— Вы всё ещё опасны.

— Я теперь с собственной полкой. Очень.

— Я видела кружки.

— Надеюсь, они держались достойно.

— Жёлтая смотрела вызывающе.

— Она отвечает за солнце. Ей можно.

Алиса впервые улыбнулась почти без защиты.