Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 8 – Алекс Скай

Потом увидела, что розовый стоит между светло-розовым и коралловым, и поняла: нет, это не шутка. Это Ветровы.

После официального “добро пожаловать в дом” меня передали Инге Павловне на вводный инструктаж. Роман Андреевич ушёл в кабинет, дети отправились переодеваться перед занятиями, а я осталась в холле с папкой, мокрым подолом и странным ощущением, что меня только что наняли не няней, а диверсантом в царство порядка.

— Рабочий график будет согласован отдельно, — сказала Инга Павловна, ведя меня по коридору. — На время испытательного срока вы приходите к восьми утра и уходите после вечернего блока занятий, если Роман Андреевич не внесёт изменений.

— Вечерний блок занятий звучит так, будто дети строят мост или готовятся управлять страной.

— Марк занимается английским, шахматами и математическим кружком. Ася — музыкой, творческой студией и подготовкой к школе.

— А когда они просто дети?

Инга Павловна остановилась у большой белой двери.

— У них есть свободное время.

— По расписанию?

— Разумеется.

Я кивнула.

— Свободное время по расписанию. Звучит почти свободно.

Управляющая посмотрела на меня так, будто у неё в голове открылся список причин, по которым меня не стоило впускать дальше кухни. К счастью, она была профессионалом, поэтому вместо списка выдала планшет.

— Здесь основные правила дома. Ознакомьтесь.

Я взяла планшет.

На экране был документ с названием “Регламент сопровождения детей”.

Регламент.

У детей.

Я пролистала.

Подъём — 7:00.

Завтрак — 7:30.

Выход в школу — 8:10.

Возвращение — 15:30.

Полдник — 15:45.

Домашние задания — 16:00.

Дополнительные занятия — 17:00.

Свободное время — 18:30–19:00.

Ужин — 19:00.

Подготовка ко сну — 20:15.

Сон — 21:00.

Ниже шли подпункты.

“Не допускать шумных игр в общих зонах”.

“Не поощрять спонтанные изменения режима”.

“Не использовать сладкое как способ мотивации”.

“Не давать детям обещаний без согласования”.

“Не обсуждать при детях решения Романа Андреевича”.

“Не позволять Марку снимать домашние события без разрешения”.

“Не допускать переименования предметов обихода”.

Я подняла глаза.

— Последнее появилось сегодня?

— Да.

— Господин Строгоносов уже вошёл в историю.

— Вера Сергеевна…

— Соколова. И да, я поняла. Овсянку больше не крестим без согласования.

Инга Павловна выдохнула.

Не глубоко. Очень аккуратно. Даже усталость у неё, кажется, проходила по внутреннему протоколу.

— Я понимаю, что вы привыкли к более свободному стилю работы. Но в этом доме ценят стабильность.

— Стабильность — хорошая вещь, — сказала я. — Когда она не душит.

— Детям нужен порядок.

— Детям нужен взрослый, которому можно верить. Порядок прилагается.

— Роман Андреевич считает иначе.

— Я уже заметила.

Она открыла дверь.

— Это игровая.

Игровая была размером с мою прежнюю квартиру. Светлая, просторная, дорогая, с мягким ковром, полками, книгами, настольными играми и большим столом для творчества. Всё красивое. Всё качественное. Всё по местам.

Слишком по местам.

Кукольный домик стоял так, будто в нём никогда не случалось семейных скандалов между игрушечными жителями. Машинки Марка были выстроены рядами, как автопарк на проверке. Конструктор лежал в прозрачных контейнерах по цветам. На стене висела пробковая доска, но на ней были не рисунки, не детские фотографии, не кривые открытки, а аккуратный лист: “План недели”.