Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 21 – Алекс Скай

Я почувствовала, что сейчас Роман либо снова закроется, либо сделает ещё один маленький шаг. И, возможно, не надо его толкать. Иногда взрослому человеку нужно дать пространство, чтобы самому выбрать, идти ли дальше.

Я взяла свой стакан.

— Предлагаю компромисс. Сегодня засчитываем не улыбку, а попытку не отменить игру в первые пять минут.

— Слабая победа, — сказал Марк.

— Все великие перемены начинаются со слабых побед.

Роман посмотрел на меня.

— Вы это специально устроили?

— Завтрак? Да.

— Разговор?

— Нет. Разговор устроили ваши дети. Я только приклеила бумажки.

— И блин сложной формы.

— Он был необходим для дипломатии.

— Дипломатия в моём доме становится всё более калорийной.

— Зато работает.

Он хотел что-то ответить, но Ася вдруг придвинула к нему свой стакан со стикером.

— Папа, напиши тоже.

— Что?

— Записку. Все написали. Даже Марк, просто он скрывает, потому что у него репутация.

Марк возмутился:

— У меня нет репутации.

— Есть. Ты делаешь вид, что тебе всё равно.

— Потому что мне всё равно.

— Вот, видишь.

Роман взял чистый стикер.

Смотрел на него так, будто ему выдали не бумажку, а новый вид переговоров без регламента. Потом взял ручку. Я не подсказывала. Дети молчали. Даже Инга Павловна, кажется, решила не мешать.

Он написал всего три слова.

Повернул стикер и приклеил его к общей вазе с фруктами.

“Доброе утро всем”.

Ася прочитала и счастливо вздохнула.

— Он написал “всем”.

Марк прищурился.

— Минималистично.

— Зато без таблицы, — сказала я.

Роман посмотрел на меня с предупреждением.

— Не злоупотребляйте.

— Я только отметила художественный прогресс.

— Вера.

— Молчу.

— Не верю.

— И правильно.

Марк рассмеялся.

Не фыркнул, не усмехнулся, не спрятал смешок в чашку. Рассмеялся спокойно, открыто, как нормальный мальчик за завтраком, где отец не сверлит его взглядом, сестра ест без уговоров, а няня официально рискует испытательным сроком ради кривых блинов.

Роман это услышал.

И на этот раз улыбка у него была не почти.

Короткая, сдержанная, но настоящая.

Ася ахнула:

— Второй уровень!

— Ася, ешь, — сказал он.

Но сказал мягче.

Я заметила.

Дети заметили.

Инга Павловна тоже. По её лицу было видно, что она не готова признать эффективность стикеров, но статистика явно накапливалась против неё.

Завтрак закончился без бунта, без пролитого чая, без падения семейных устоев. Ася съела всё, что было на тарелке, и потребовала сохранить “папин стикер” в архиве операции. Марк сам напомнил, что ему пора собираться в школу, но не встал из-за стола сразу, а задержался ещё на минуту, будто нормальный разговор был вкуснее любого блинчика.

Когда дети ушли наверх за рюкзаками, Роман остался на кухне.

Инга Павловна увела взгляд в сторону, но не вышла. Лариса делала вид, что очень занята посудой. Я собирала стикеры со стола, оставляя только те, которые дети попросили сохранить.

Роман взял с тарелки последнее кривое сердечко.

— Это тоже часть методики?

— Что именно?

— Нарушить завтрак так, чтобы дети не заметили, что они едят нормально.

— Не нарушить. Оживить.

— Грань тонкая.

— Поэтому я и нужна.

Он посмотрел на меня.

Утренний свет из окна падал на его лицо, делая его менее каменным, чем вчера. Всё ещё строгим. Всё ещё собранным. Но уже не таким закрытым. Или мне хотелось так думать, что было не лучшим профессиональным признаком.